Возвышение Дворца Божественного Величия - Аньинь Ду

Цуй Вэньтин сообразил, что его накоплений немного не хватит, но если взять взаймы у старшего брата, то проблем не возникнет, а потому без лишних размышлений согласился, даже бровью не поведя.

Цяньмин принял доброту друга как должное и даже не подумал поблагодарить. Он осушил пиалу и, поднеся ее к лицу, долго втягивал носом остаточный аромат чая и еще теплой керамики:

– Откуда в этом чае «Фиолетовые облака» из гор Наньхай взялся запах цитрона? Это явно подделка – взяли первый сбор чая с гор Дунъу. В тех местах растет много цитрона, вот крестьяне и высаживают его вместе с чайными кустами, отсюда и легкий запах цитрона у чайных листьев. Но знатоков не проведешь!

– Ого, не знал об этом! – охотно поддержал друга Цуй Вэньтин.

Он пригубил чай, внимательно оценивая вкус. Тонкий аромат, совсем не приторный. Напиток в медном кувшине постепенно принимал цвет киновари, а в закатных лучах солнца в нем мелькали проблески агата. Цуй Вэньтин выпил три большие пиалы, рукой утер капли чая со рта. Захватившая его сердце тоска неожиданно растворилась в этом теплом напитке из талой воды.

– Ты же настоятель храма Юаньтун. Если монах выкупит певичку из борделя, это всколыхнет весь Дундучэн! Может, лучше кто-то другой вместо тебя оформит сделку? – Цуй Вэньтин считал Цяньмина близким другом с самого начала их знакомства, поэтому во всем старался помогать ему.

– Но на самом-то деле ты другое хочешь спросить, верно? Я же монах, настоятель храма, как же я поддался страстям, открыл для себя мир суетных желаний? – рассмеялся Цяньмин, обнажая белые зубы и сверкая глазами.

Цуй Вэньтин подумал, что его друг тоже проницателен и незауряден, умен, но скрытен. Как же так, почему все горести великих мужей так или иначе связаны с красавицами? Догадавшись о сути дела, Цуй Вэньтин лишь неловко улыбнулся.

– Вэньтин, а твое сердце тянется к кому-нибудь? – отложив пиалу, Цяньмин пристально уставился на друга и серьезным тоном задал вопрос.

– Кем-то связано? Или все-таки к кому-то тянется? – замерев с черпаком в руке, медленно произнес Цуй Вэньтин, тщательно подбирая каждое слово.

– А это одно и то же. Если сердце к кому-то тянется, оно непременно оказывается связанным, – Цяньмин снял с шеи длинные бусы-четки и принялся двумя руками перебирать их.

Цуй Вэньтин крепко задумался. Стало так тихо, что было слышно, как шелестят падающие снежинки и бурлит чай в жаровне. Природа не безмолвна.

– Цяньмин, я, видать, глуповат, в любовных делах совершенно непонятлив, а потому никогда еще не испытывал таких чувств.

Цуй Вэньтин чувствовал себя крайне неловко: хотя он уже достиг возраста создания семьи, его сердце еще ни разу ни к кому не тянулось. Точнее, не совсем так. До того, как Мужун Цзялянь вошла во дворец, она невероятно волновала его – очаровательная и добродетельная, прекрасная пара для благородного юноши. Когда он услышал, как она играет на пипа в свете луны, ему показалось, что перед ним изящный и чистый цветок лотоса, девушка восхитила его. Тут он вспомнил, что и Юйвэнь Сюн положил на нее глаз, а потому только-только разгоревшееся в душе пламя чувств в один миг потухло.

– Тянулось, еще как, но ты подавил его! И мое сердце тоже захотело любви. А я менее всех имею право на это, я – монах, настоятель храма Юаньтун. И даже мое сердце жаждет чувств, – ни капли не смущаясь, четко, делая акцент на каждом слове провозгласил Цяньмин.

– Конечно, тебе нельзя давать сердцу волю! Ты же отбросил все человеческие страсти, встал на путь духовного самосовершенствования. Если ты дашь волю чувствам, то как простые миряне смогут сохранять веру в Будду? Да ты же самый настоящий предатель учения! – Слова монаха распалили злость в Цуй Вэньтине, и он грубо отчитал монаха.

Будучи другом, он считал своим долгом не дать Цяньмину упасть в омут любовных страстей. В противном случае тот рискует разрушить свою репутацию буддийского служителя.

– Вэньтин, я понимаю, почему ты так на меня смотришь. Выпей чаю, успокойся и потуши огонь. – Осуждение Цуй Вэньтина ничуть не вывело Цяньмина из колеи, тот остался совершенно спокоен.

Разворошив угли в жаровне кочергой, он помог огню разгореться еще ярче. Затем он склонился и налил другу чай, двигаясь непринужденно и легко.

Двери тихонько скрипнули и распахнулись. Перед ними предстал дрожавший от холода наставник Иньхай, вся его мантия была облеплена снегом. С его приходом в комнату хлынула струя морозного воздуха. Со смехом он произнес:

– Два благородных мужа, я смотрю, заваривают чай на талой воде? Неудивительно, что напиток так чудесно пахнет, аж заставил старого монаха спуститься с гор в мирскую жизнь! Какие я только кульбиты по дороге не выписывал, сколько раз спотыкался, еще и впутал этого парнишку. Вот уж и правда, огонь и воду прошел – все ради чая!

За спиной монаха стоял Цуй Саньцзинь, посиневший и опухший от холода. В ответ на слова Иньхая он лишь кисло улыбнулся.

– Ты совсем отупел, а? А ну скорее умой лицо и руки и сообрази закусок, чтобы мы могли как следует насладиться вином и снежным пейзажем, – махнув рукой, приказал Цуй Вэньтин, чтобы Саньцзинь поскорее ушел и занялся делом, а не портил настроение, жалуясь на невзгоды и неся прочую чепуху.

– Ах, наставник Иньхай, вы только не смейтесь надо мной! Отец покинул этот мир, я совсем не знаю, как развеять скорбь и тоску в душе, такое чувство, что в человеческой жизни совсем нет смысла. Поэтому я и решил сегодня побеседовать с двумя монахами, попросить совета. Да смилостивится над нами Будда, поспособствует нашей беседе о дао-пути и судьбе, пока мы будем наслаждаться снежными просторами, – обратился Цуй Вэньтин к наставнику Иньхаю, склонившись в почтительном поклоне, а затем пригласил его занять свободное место и передал ему наполненную до краев керамическую пиалу.

– Давно не виделись, наставник.

– Давно ждал случая побеседовать с вами, наставник.

Сложив руки в молитвенном жесте, Иньхай и Цяньмин обменялись приветствиями.

Окружив полыхавшую красным пламенем жаровню, все трое с наслаждением вдыхали аромат горячего чая, а затем, опершись на перила, пристально вглядывались в безграничные просторы, облаченные в серебряный наряд.

– Я понял, почему глава канцелярии позвал меня, а потому намеренно приехал один на встречу. Если у вас в другой день будет свободное время, заглядывайте в монастырь Хэйшань, послушаете, как снежинки по бамбуку стучат. Я как раз в рощице зеленого бамбука на заднем дворе очистил небольшой участок и построил маленький домик из стеблей бамбука, он получил имя «Хижина суеты».

– Хижина суеты? – Цяньмина