Возвышение Дворца Божественного Величия - Аньинь Ду

Прошлой ночью она своими руками отдала Хуаньпэй государю. Этот замысел она вынашивала уже давно. Беспечность и невежественность Цинь Хуа дали ей четко понять: если она хочет жить долго и благополучно, то должна сама о себе заботиться, иного выхода нет. Сюэи больше не желала ни разу отдавать себя правителю. Втайне она нанесла визит придворной мастерице из Западных краев, ответственной за создание ароматов и курительных свечей, уговорила ее обучить себя приготовлению благовоний. Под руководством мастерицы Сюэи смешала несколько зимних лекарственных трав, создала отвар «Ледяная душа» и выпила его. Этот отвар позволял сохранить молодость, но сделал ее холодной, как лед, лишил возможности иметь потомство, а также привел к тому, что мужчинам не хотелось приближаться к ее телу.

Нефрит может разбиться, но не потеряет своей чистоты, бамбук можно сжечь, но его коленца невозможно переломить. Мэй Сюэи была полна решимости хранить целомудрие до встречи с названым отцом и твердо верила, что в конце концов наступит день, когда она наконец сможет покинуть дворец и воссоединиться с ним.

Мэй Сюэи старательно готовила Хуаньпэй. Внешность у служанки была самая заурядная, сама по себе она вряд ли смогла бы заполучить симпатию его величества, поэтому пришлось прибегнуть к хитрости. Мэй Сюэи смазала изнутри переднюю полу юбки Хуаньпэй дорогим возбуждающим мускусом и отправила ее вместо себя ублажать государя пламенем молодости.

Но чего же она тогда плачет и остановиться не может? Мэй Сюэи злилась на свою никчемность.

За стенами дворца солнце спряталось за густыми облаками, а красавица все продолжала думать о грядущем. Эффект мускуса оказался даже слишком сильным, государь впредь, чего доброго, вовсе решит забросить придворные дела, перестанет заслушивать доклады.

Мэй Сюэи решила не ждать Хуаньпэй. Без вечно хлопочущей, снующей туда-сюда служанки ей стало как-то не по себе. Отпустив бесчувственную ледяную черепаху, Мэй Сюэи вошла в покои, села, облокотившись спиной на столбик кровати, сняла ароматический мешочек, висевший под балдахином, и, зажмурившись, вдохнула его содержимое. Мешочек был заполнен канангой, душистым растением из невероятно жарких Южных земель. Мэй Сюэи нуждалась в энергии ян, заключенной в этом растении, чтобы поддерживать баланс с энергией инь[20], которая заполнила ее тело после принятия отвара «Ледяная душа». Только так она могла сохранить свое прекрасное лицо и ледяное тело.

Мэй Сюэи представила, как будет выглядеть ее встреча с названым отцом. Она наверняка состоится в Шитоучэне, где девушка не была уже много лет, а он, одетый в доспехи полководца, будет выглядеть мужественно и воинственно, выедет к ней навстречу на добром коне, крепко обнимет и посадит рядом с собой. Верхом на одной лошади они стремительно ускачут на берег реки Шаньдянь, что течет за стенами Шитоучэна, и, дав волю чувствам, поведают друг другу все то, что произошло с каждым после разлуки.

Вдруг, разливая повсюду серебряное сияние, в комнату проник яркий луч лунного света, отчего Мэй Сюэи очнулась. Повесив ароматический мешочек на место, она поднялась с кровати, вышла во двор и, запрокинув голову, взглянула на небо. Сиял яркий диск луны, вокруг него мерцали мириады зимних звезд. Девушка вдруг ощутила восторг – луна так красива, как она может обмануть ее ожидания? Вслед за этим у нее возникла мысль зажечь курительные свечи и помолиться небесному светилу.

Мэй Сюэи была худенькой и физически слабой, самостоятельно ей было не под силу передвинуть столик для благовоний, поэтому она решила сделать все по-простому: взяв обеими руками курильницу, из которой сочился синеватый дымок, она вышла в центр двора, опустилась на колени и, склонив голову, принялась отдавать поклоны один за другим, читая про себя молитву:

– Прошу лишь об одном – чтобы названый батюшка был здоров и мы поскорее встретились.

– Сестрица, ты что, просишь луну, чтобы она сделала тебя прекрасной, как небожительница Чанъэ? – Неожиданно раздавшийся за спиной жалобный всхлип так напугал Мэй Сюэи, что она выронила курильницу, и та покатилась по земле.

В прохладном свете луны девушка увидела, что перед ней стоит расстроенная и мрачная Цинь Хуа. Растрепанные волосы и скромный черный наряд делали ее похожей на неупокоенную душу умершего.

– Сестренка, как невоспитанно с твоей стороны! Не прислала служанку с докладом, да еще своим грубым криком до смерти меня перепугала! – Мэй Сюэи подобрала курильницу с земли и спрятала ее в своих объятиях. От страха у нее душа ушла в пятки, и она сердито отчитала Цинь Хуа.

– Сестрица, с каких это пор ты такой трусихой стала? Моюй скоро подойдет. А у меня на душе неспокойно! Во всем дворце я только с тобой и могу выпить вина из родных мест, поговорить на родном наречии. Прости, если потревожила твою молитву луне.

Взглянув на потерянную, не находящую себе места Цинь Хуа, Мэй Сюэи все поняла без вопросов – девушка впала в немилость. Все фаворитки счастливы одинаково, а, потеряв расположение, страдают каждая по-своему.

– На улице холодно, пойдем сядем во дворце. Мы и правда давно не беседовали за вином, – Мэй Сюэи потянула Цинь Хуа за рукав.

Она прекрасно представляла потерянное состояние девушки, ведь обе были потерявшими расположение императорскими наложницами. Не нужно даже быть близко знакомыми, чтобы все понять друг о друге.

– Сестрица, все пропало, мне конец, – войдя во дворец, Цинь Хуа присела у жертвенника, ее лицо было воскового цвета, а слезы напрочь вымыли блеск из глаз.

Она подперла голову руками, ее нервно потряхивало. Во всем ее облике читалось крайнее измождение и скорбь, на нее было жалко смотреть. От безысходности девушка вдруг перешла на говор Шитоучэна.

Мэй Сюэи сочувствовала Цинь Хуа, но и досадовала – та и впрямь ни разу с проблемами не сталкивалась, какая у нее воля хрупкая, один легонький удар, а ей уже настолько плохо. Как она дальше будет жить в этом коварном императорском гареме, который похож на поле битвы?

За стенами дворца раздался шум. Это была запыхавшаяся Моюй, с трудом тащившая в одной руке кувшин с вином, а в другой – корзину со съестным.

– Корзину с едой поставь на стол, а вино отнеси на кухню и подогрей, чтобы оно во вкус вошло, и только тогда подавай. Сейчас холодно, вино нужно пить теплым, – используя говор Шитоучэна, повелела Мэй Сюэи служанке.

Они все были землячками, а потому не было необходимости церемониться в вопросах языка[21].

– Слушаюсь, госпожа Мэй, – послушно ответила на