Возвышение Дворца Божественного Величия - Аньинь Ду

– Его величество… как он с тобой… как ты? – аккуратно спросила Мэй Сюэи, пытаясь выяснить подробности, словно Хуаньпэй была ее родной дочерью, только что отданной замуж, и она боялась, что ее малышку обижает родня мужа.

– Супруга Мэй, давайте не будем об этом, ладно? Я сгораю со стыда! Его величество подарил мне эту накидку из шкуры снежного барса, но меня не оставляют мысли, что такую роскошную вещь только вам пристало носить.

Войдя во дворец, Хуаньпэй потянула Мэй Сюэи за руку и усадила на свою кровать. Затем она сняла накидку, аккуратно сложила ее и почтительно протянула ее двумя руками госпоже. Посмотрев на Хуаньпэй, весь облик которой был полон юности и наивности, Мэй Сюэи горько усмехнулась про себя. Она понимала, что та действует из искренних побуждений, но и она сама не настолько глупа, чтобы забрать себе одежду, подаренную государем другой девушке. Эх, Хуаньпэй, только что хвалила тебя за сообразительность, а ты такую оплошность совершила!

– Сестренка Хуаньпэй, с этого дня не зови меня больше госпожой, отныне мы будем сестрами. Теперь ты стала женщиной его величества, я уже не так красива и теряю его благосклонность, поэтому могу рассчитывать только на твою заботу. Раз государь одарил тебя своей любовью, то я как старшая сестра могу только порадоваться, а потому позволь мне сделать тебе подарок в качестве поздравления, – на одном дыхании произнесла Мэй Сюэи, чтобы не дать Хуаньпэй и слова вставить.

Она сама понимала, что правды в ее словах столько же, сколько и лжи, но ей было все равно, она просто хотела спать. Проклятая, неблагодарная Цинь Хуа заняла ее кровать, но не выгонишь же ее глубокой ночью.

– Госпожа Мэй, позвольте мне проводить вас в спальню, чтобы вы отдохнули, – еще совсем юная Хуаньпэй ни чувствовала ни капли усталости.

– Не выйдет. Сестренка, позволь мне сегодня на твоей кровати поспать. – Разгладив свою шелковую юбку, Мэй Сюэи откинулась на кровать Хуаньпэй и закрыла глаза, все-таки она еще ее госпожа, так что надо посмотреть, как служанка отреагирует.

Хуаньпэй закатала рукава платья, сходила за тазом, наполненным наполовину горячей водой, и принялась аккуратно протирать руки госпожи теплым махровым полотенцем, ухаживая за ней точь-в-точь как всегда. Мэй Сюэи прикинулась спящей, но внутри вся терзалась сомнениями: Хуаньпэй искренне по-доброму к ней относится или просто пыль в глаза пускает?

– Хуаньпэй, а других распоряжений его величество тебе не давал? – Мэй Сюэи перевернулась на другой бок, распахнула свои прекрасные глаза и, приблизившись к лицу служанки, пристально посмотрела на нее, не оставив той путей к отступлению.

– Ой, госпожа Мэй, его величество ничего такого не упоминал, – ответила Хуаньпэй, опустив голову и залившись румянцем.

Мэй Сюэи про себя вздохнула с облегчением. Она спрятала руку под одеяло, устроилась поудобнее и, повернув голову, мягко сказала Хуаньпэй:

– Хорошо, сестренка, ты тоже устала, ложись рядом, поспим эту ночь на одной постели.

– Госпожа Мэй, что вы, я себе на полу постелю, и будет с меня. – Хуаньпэй немного струсила, она была добросовестной и кроткой служанкой и не зазналась от неожиданной милости государя.

– Нечего тут разглагольствовать. Ублажать государя – это утомительное занятие, ложись скорее. – Мэй Сюэи невероятно устала и не собиралась больше уговаривать Хуаньпэй.

Та провозилась целую вечность, прежде чем осторожно опустилась на кровать. Только приблизившись к госпоже, Хуаньпэй болезненно охнула. Мэй Сюэи все еще не спала и тут осознала, что этот вздох вызван ледяным холодом ее тела. Она хотела как лучше, а получилось, что оказала сомнительную услугу.

– Завернись-ка лучше в отдельное одеяло, – с сожалением в голосе посоветовала она Хуаньпэй.

Когда одетая лишь в тонкое белье Хуаньпэй откинула одеяло, Мэй Сюэи заметила четкую красную отметину на спине девушки. Мэй Сюэи не поверила своим глазам и, улучив момент, задрала рубашку служанки. Спина Хуаньпэй была усеяна жуткими ранами от плети. Служанка сжалась от боли, словно снова ощутив жестокие удары государя.

– Его величество даже не прикоснулся к тебе, верно? – Мэй Сюэи сгребла дрожавшую Хуаньпэй в охапку, злость и разочарование, стыд и негодование смешались в ней.

Она так старалась, а государю хоть бы что!

– Госпожа Мэй! – от холода у Хуаньпэй застучали зубы, она не могла двух слов связать и плачущим голосом принялась бормотать: – Его величество… Я не понравилась его величеству, он разозлился моей неуклюжести и неумелости. Государь сказал, что ночью много комаров, приказал мне раздеться и провести ночь за пологом, стать его живой защитой от насекомых.

Слушая рассказ Хуаньпэй, Мэй Сюэи поменялась в лице. Она разгневалась и про себя проклинала извращения государя.

– А что же тогда с твоей спиной случилось? – поспешно спросила Мэй Сюэи, укрыв служанку парчовым одеялом.

– Его величество… Его величество как проснулись и увидели, что на мне ни одного укуса комариного нет, невероятно разгневались, обвинили меня, что я недостаточно накормила комаров, и поэтому они его искусали. А затем он велел мне лечь на кровать и… – Хуаньпэй не смогла договорить и залилась тихими рыданиями.

Мэй Сюэи про себя порадовалась, что твердо отказалась от любых надежд на благосклонность государя – только благодаря этому она не подверглась унижениям. Однако свирепость и жестокость правителя не на шутку перепугали ее. Хуаньпэй пострадала вместо нее, поэтому ей нужно как следует позаботиться о девушке, как если бы она была ее родной сестрой.

– Сестренка Хуаньпэй, я так виновата перед тобой! – Сон как рукой сняло с Мэй Сюэи, она спрыгнула с кровати, встала босыми ногами на пол, с силой сняла с запястья золотой браслет из девяти колец – подарок государя – и всучила его Хуаньпэй, крепко обняв ее.

– Госпожа Мэй, что вы такое говорите, я не могу принять такой ценный браслет! – Хуаньпэй тоже соскочила с постели и босиком опустилась на колени перед госпожой, растроганно рыдая и захлебываясь от слез.

Она прекрасна знала, что означает этот золотой браслет из девяти колец. Это был драгоценный помолвочный подарок от его величества.

– Я наслышана о безумных пристрастиях государя, госпожа Мужун, как и ты, натерпелась, только супруге Цинь не досталось. Но ты не убивайся, все люди в этом огромном дворце для него как муравьи, на кого захочет, на того и наступит, и никто не посмеет защитить себя, да и не сможет. Все, что нам остается, это жить в страхе день за днем.

Накинув Хуаньпэй на плечи шкуру снежного барса и подвязав ленты, Мэй Сюэи торжественно произнесла:

– Сестренка Хуаньпэй, эта накидка твоя по праву! Не прячь ее, носи! Поступай так, как хочется,