Системный рыбак 14 - Сергей Шиленко

Выровнявшись над самым настилом, орёл разжал лапы, и на доски легла туша Туманного Горного Василиска.

БУХ!

Двенадцать метров сизой чешуи. Сваи просели, доски затрещали, но выдержали.

Я подвинул корзину вперёд.

Склонив голову, Визирь перебрал клювом верхние связки, взвесил одну и другую. Рыба крупная, как договаривались. В мою сторону пришла цепочка образов: рыба исчезает в клюве птенца, на причал ложится новый василиск, корзина наполняется снова, и так по кругу, ровно и сыто. Договор работал, и работал надолго.

Подхватив корзину, орёл ударил крыльями, и по причалу прошёл ветер, сорвавший чью-то шляпу в реку. Через десяток вдохов от партнёра осталась точка над горами.

— Это… — Каталина стояла у туши и на этот раз даже не сразу нашла слова. — Туманный Горный Василиск.

— Он самый. Свежий.

Про ангар она забыла мгновенно. Обойдя тушу по кругу, присела у головы. Пальцы прошлись по чешуе, потом она заглянула в пасть с загнутыми клыками, бормоча под нос про двойную стихию и плотность каналов. К третьему витку туши она уже говорила быстрее, чем думала.

— Сердце, — она обернулась ко мне. — У тварей водно-земляной пары сердце работает чистым энергетическим узлом. Кроветворные составы и восстановление каналов после истощения. А если повезёт с плотностью, то и стабилизаторы для тяжёлых больных. Я про такой орган читала только в гильдейских трактатах, и его туда вписали с чужих слов. Ив. Отдай мне сердце.

— Забирай, — я пожал плечами. — При разделке выну его тебе целым, по каналам. И если оно тебе нужно, то все сердца с василисков, что принесёт орёл — твои. Поставки сырья будут постоянными.

Каталина выпрямилась медленно, будто проверяла, надёжно ли держит её пол.

— Ангар с охраной. Василиски каждые несколько дней, — она загибала пальцы. — Ив, я ехала варить тебе рыбный суп. Ты хоть понимаешь, сколько кафедр Гильдии я разозлю одним этим сердцем?

— Привыкай. У нас тут дела делают только так.

И она улыбнулась так, как ещё ни разу при мне: широко и открыто.

А мой расчёт был куда проще. С такой мастерицей и с таким сырьём на аукционе редкостей мне будет чем платить. Лишь бы успеть раньше, чем вежливые люди четвёртой ступени доберутся до этого города. И перевернут всё верх дном…

Из корзины у повозки высунулся спиральный рог, и над ним коротко вспыхнуло. Официальная печать на договоре.

Каталина ушла обратно к ангару, на ходу пересчитывая ящики. Морган дождался, пока она отойдёт, и раскрыл папку.

— Господин Ив, осталось ночное дело. При вашей сделке с орлом говорить не стал, мало ли как зверь отреагирует.

— Говори.

— Ночью охрана поймала шестеро вандалов. Пробрались к причалам затемно и порезали снасти на двух лодках. Охрана взяла всех на месте. Они сейчас сидят в старом ангаре у ворот под замком, ждут вашего решения.

Шестеро сразу, в одну ночь, на два судна. Не пьяная выходка и не мальчишеская дурь — для такого нужна слаженность, а слаженность за спасибо не работает. И совпадение по срокам царапало сильнее самого ущерба: первая же ночь, что я провёл вне города.

Совпадений я не люблю. На кухне за такими совпадениями обычно прячется не растяпа, а вор с ключом от чёрного хода.

— Успели сказать, кто их надоумил? — спросил я.

— Молчат, все до единого, — Морган захлопнул папку. — Похоже, дожидаются именно вас, господин Ив.

Дожидаются меня. Любопытно, кому в этом городе моя удача вдруг встала поперёк горла — и достанет ли у него смелости назвать себя, когда я спрошу лично.

— Веди, — сказал я и зашагал к воротам.

Глава 5

Пока мы шагали вдоль причалов, я перебирал варианты. Наёмники Гильдии? Громилы патриарха Клейна? Желающих подпортить жизнь выскочке с рыбным золотом в этом городе хватало, и ответная комбинация уже складывалась: сначала допрос, потом визит вежливости к заказчику.

Ангар встретил запахом смолы и мокрой пеньки. На перевёрнутых ящиках сидели шестеро мужиков, и от моей комбинации ничего не осталось. Ладони в старых шрамах от лески, пальцы распухли от воды. У крайнего вместо мизинца культя. Одежда штопана по десятому кругу. Такие же руки у Гарольда. Передо мной сидели рыбаки, причём рыбаки, которые давно ели через день.

— Рассказывайте, — сказал я.

Поднялся старший, седой, с лицом из дублёной кожи.

— А чего тут рассказывать, хозяин. Шли за твоей прикормкой, думали, ты её в лодках держишь. Не нашли, обозлились и порезали снасти, чтоб и ты пустой походил. Третью неделю сети пустые. Рыба ушла с наших мест, вся, до последнего пескаря. Лодки в залоге, снасти в залоге. Дома дети голодные. Вот и весь сказ.

Он сел обратно, уставившись в пол. Остальные тоже разглядывали доски под ногами, только самый молодой стрельнул в меня взглядом и тут же спрятал глаза.

Вот оно что. Мои прикормочные точки стояли в низовьях и перехватывали стаи рыбы раньше, чем те поднимались к старым городским местам лова. Реку выбивали годами задолго до меня, спорить глупо. Но последние крохи у этих мужиков забрал именно мой промысел. Своим выловом я по сути поставил их на грань выживания. Ещё раз взглянул ни лица, худые, сутулые. И что с ними делать?

— Варианты у меня такие, — произнёс я вслух, глядя поверх голов. — Сдать вас страже. Ночь, чужие причалы, порезанные снасти: закон будет целиком на моей стороне. Только тюрьма ваших детей кормить откажется, и рыба от этого в ваши сети тоже вернётся вряд ли. Отпустить? Вы резали моё имущество осознанно. Любой ущерб требует платежа…

Старший поднялся снова, стиснув шапку.

— Дай отработать, хозяин. Ловить умеем, лодку чиним любую, сети вяжем с закрытыми глазами, погоду по воде читаем. За еду и долю улова пойдём хоть к тебе, хоть к водяному в пасть.

— К водяному очередь длиннее, — сказал я.

Кто-то из шестерых хмыкнул. Уже хорошо, значит ещё соображают.

А в голове тем временем щёлкали костяшки. Где шестеро, там и тридцать. Голодный рыбак у моих причалов появится снова, потом ещё раз, и каждый следующий будет злее предыдущих. Проблему можно давить охраной, а можно превратить в актив. Второе я люблю сильнее.

— Морган. Мы можем закрепить за собой прикормочные участки в низовьях? Официально, с исключительным правом вылова и возможностью