Мир Хамулов. Том 1 - Алексей Анатольевич Рудаков

оборотная сторона. Простых жителей нельзя было убивать, грабить, разорять дома, или посевы. Любой, нарушивший это простое правило, подлежал немедленной казни, а потому даже во время междоусобных войн, хозяйства крестьян и кормильцев оставались нетронутыми, какие бы жаркие схватки не кипели поблизости. У воинов же, обратной стороной была абсолютная дисциплина. Старший владел младшим полностью – это касалось как его имущества, так и семьи. В прошлом частыми были случаи, когда более старший по рангу воин мог взять жену, или дочь своего подчинённого, просто поселиться в его доме, а то и приказать ему убить себя, или члена семьи. Воин, получивший такой приказ, имел всего два варианта. Первый – подчиниться, высказав радость, что сумел услужить старшему. А вот второй вариант уже нёс в себе опасность командиру, возжелавшему чужое. Младший мог прийти к главе клана, и, высказав протест приказу, немедленно, на глазах главы, убить себя, упав грудью на кинжал. Вызвать старшего на бой он не мог – дисциплина, что поделать. Такой ритуал, прославленный местной культурой, считался самым достойным выходом из неприятной ситуации, прославляя убившего себя и даруя своей семье защиту главы клана. К смерти здесь относились легко, считая её неизбежной, а потому, не придавая особого значения своей жизни. Относились легко – да, но при этом не стремясь добровольно её укоротить, что и приводило к той самой гипертрофированной вежливости, о которой я упоминал выше.

Про жителей Урии можно сказать, что клановый уклад, близкий к Асазскому, был куда как более мягким. Любой человек мог быть хоть воином, хоть крестьянином, или мастеровым, хоть торговцем. Переход из одного сословия в другой не требовал никаких усилий. Хочешь быть воином – клянись служить клану и вперёд, причём клятва, в наши дни фиксируемая на бумаге, представляла из себя подобие контракта, заключаемого сторонами на определённый срок, после которого он мог быть либо продлён, либо прекращён. Тоже самое касалось и всего остального – договаривайся о сроке и трудись на благо семьи, или клана. Примерно так же, но ещё более просто дела обстояли в Перене, где сословий не было вовсе, и каждый был волен без каких-либо формальностей заниматься чем угодно. Минусом было то, что наёмный работник мог потерять своё место в любой момент. Но если вы были профи, то подобное вам не грозило. Мастеров здесь ценят, создавая им первоклассные условия, обеспечивая всем и, одновременно, опутывая цепями кредитов, брать которые приходится из необходимости соответствовать своему статусу. Ну не может же почтенный мастер носить простую одежду? Нет, конечно. Он должен одеваться в дорогие ткани, носить на груди именную бляху драгоценного метала, а его семья должна жить в солидном доме с прислугой, и есть, не иначе как, с серебра. Что же до военных, речь идёт об офицерах, то сюда ещё добавлялось оружие, отделка которого должна была соответствовать званию, обстановка каюты, если мы говорим о дирижаблях, да и сама боевая машина – будь она летающей, или морской, а вы – её капитаном, так же должна была подчёркивать ваш статус.

Кредиты, выдаваемые таким, особо ценным специалистам, хочу заметить, не переходили на его детей – главы семей и кланов прекрасно понимали всю вредоносность подобного, а потому, наоборот, назначали солидные пенсии семьям, чей кормилец погибал, принося им прибыль. Подобное не только повышало репутацию семьи, или клана, но и накрепко привязывало детей, погибших к себе, порождая целые династии, члены семей которых из поколения в поколение верно служили своим господам, не видя иного пути.

Закончив по этим трём хамулам, наконец перейдём к последним двум.

Т'чан, сопротивлявшийся пагубному влиянию дольше всех, внешне сейчас остаётся столь же крепок и сплочён, как и ранее. Однако, если верить отголоскам слухов, подобные тенденции уже поразили разум лидеров клана Т'чан, разрушая основы общества не хуже потрясшей Урию культурной революции. Этому немало способствует закрытость родовых земель клана. Шёпотом, среди жителей хамула, разносится слухи, что Священная Тысяча, призванная стоять на охране земель и жизней граждан Т'чан, уже не та, что прежде. Офицеры проводят время не в боевых тренировках, а в соревнованиях по сложности причёсок. Но то лишь слухи, за распространение которых можно поплатиться жизнью – ибо никому не дозволено возводить хулу на потомков героев. Как же дела обстоят на самом деле не знает никто – чужаков, если они не с Урии, тут не жалуют, а что до урийцев, то им нет интереса в посещении своих названных братьев.

Кланов, на Т'чане нет, кроме самого Т'чан. Жители считаются равными, что формально относится и к Т'чан, но последние немного более ровнее остальных. Это нигде, разумеется, не сказано, но витает в воздухе столь откровенно, что любой прибывший на этот хамул сразу ощутит подобное различие. Основное занятие жителей – фермерство и лес. Если с крестьянами всё более-менее понятно, то лес, вернее сказать разведение деревьев шерем, с каждым годом набирает всё большие и большие обороты. В остальном жизнь на Т'чан протекает спокойно и без каких-либо потрясений, как бы те не потрясали другие хамулы. Само время здесь течёт медленно и как-то тягуче, но подобное возможно лишь благодаря клану Т'чан, денно и нощно стоящего на защите этих земель, о чём постоянно напоминают жрецы, представляющие собой силу, равную клану-защитнику.

Единственным исключением из общей картины является Долгожданный, богатейшие семьи которого просто не имеют ни средств, ни времени на подобные забавы. Раскол общества, однако, есть и тут, но он проистекает от рода занятий местного населения.

Так, фермеры, что возделывают земли, орошаемые прокопанными от рек каналами, считают семьи, занятые обслуживанием туристов – бездельниками. Те, в свою очередь, платят им сторицей, видя в фермерах грязную, неотёсанную деревенщину, которая и двух слов-то связать не может. Отдельно от них, и считая себя выше как тех, так и других, стоят военные, присылаемые метрополией для охраны горных копий. Живя в своём замкнутом мирке военной базы, они редко контактировали с внешним миром, держа себя высокомерно и презрительно, когда подобные встречи всё же случались. Понятное дело, что местные относились к ним соответственно, считая военных узколобыми закосневшими в своих уставах дегенератами, общаться с которыми им, соли земли Долгожданного совершенно излишне.

Что же касается политического расклада, то тут всё, на первый взгляд, просто.

Сегодня в Сущем царит мир.

Мелкие стычки и локальные конфликты, конечно, случаются, куда же без них, однако вспыхнув, они сразу гаснут, потушенные стараниями переговорщиков, всегда умеющих найти мирный выход из, казалось бы, любой ситуации. Единственное горячее место –