Мир Хамулов. Том 1 - Алексей Анатольевич Рудаков

то время как его более крупные соседи, могли похвастать своей историей под сотню или около того лет. В общем – островок был небольшой, как и клан его заселивший. Жили здесь тихо, в политику не лезли, а что до соседних хамулов, большей частью свободных, то жители Восина о них и не думали – народу и так не хватало. Всего тут проживало не более тысячи человек и как по мне, то здесь была самая обычная деревня, живущая тем, что вырастят, или, как в случае с моим спасителем – что поймают. Главой и владельцем хамула был князь. Сын того самого младшенького, покинувшего отчий дом, где ему ничего не светило, и основал эту самую деревеньку.

Князь, ага.

Повелитель около сотни дворов, двух свинарников, коровника и гордый обладатель крохотного дирижаблика, даже скорее просто воздушного шара с гондолой на десять человек и парой паровых моторов, который перевозил рыбаков на тот самый водный хамул, о котором я уже упоминал. Другой задачей этого кораблика была доставка продуктов, выращенных здесь, на соседний, более крупный остров, что назывался Да Лан, по имени своего клана. Восин и Да Лан разделяло около сотни километров пустоты, но дирижаблик, несмотря на свою внешнюю хлипкость, вполне успешно справлялся с этой задачей.

Денег, такая торговля, приносила немного, но князю Восину, ценившему спокойствие превыше всего, этого было достаточно.

В отличии от меня, не понравившемуся местному владыке с первого взгляда.

Это было ожидаемо – уютному мирку потрясения были не нужны, ну а меня видели именно в роли бунтаря, безродного и отчаянного, раз уж я рискнул зашибать деньгу на Ледяных хамулах.

Ладно. Спасибо, что хоть за пирата не приняли и не казнили. А ведь вполне могли, даже хотели – мне про такой вариант развития событий рассказал всё тот же жрец. Конечно, с его слов выходило, что именно он и был моим спасителем, открыто выступившим против князя, ибо любая жизнь священна, но вот веры его словам у меня не было. Мешали мелкие детали – то бегающие глазки, в момент рассказа о своём заступничестве, то чрезмерный напор, в момент повествования о священности жизни. В общем веры его словам у меня не было. Как мне кажется, на решение князя оставить меня в живых, но избавиться при первой же возможности, повлиял иной фактор.

И был тот фактор его племянником – младшим сыном его старшего брата, ставшим главой клана. Сынок, как и наш князь в своё время, тоже не имел шанса на наследство в виде земель клана, но, в отличии от дяди, не стал подбирать себе свободный хамул. Этот парнишка решил стать капером и заполучив дирижабль, поднявшийся в воздух со стапелей Перена, получил патент корсара Урии, принявшись патрулировать пространство в непосредственной близости от Восина, который рассматривал как спокойную базу для отдыха, пополнения запасов и мелкого ремонта.

Такой подход устраивал всех. Для местных прибытие «Белого Грома», так капитан назвал свою машину, было праздником, не только весело и шумно разнообразящим однообразный быт, но и приносившим им неплохой доход – при удаче экипажи монет не считали. Ну а что до экипажа – так кто откажется после пары месяцев на корабле, проведённых в постоянном напряжённом ожидании боя, от кружки молодого вина, которую тебя протягивает симпатичная молодая селянка, стреляющая глазками куда как убойнее пиратских ружей?

В общем, моя судьба была решена – в ожидании прибытия «Белого Грома» я находился под попечением Гамса, проводя время в рыбалке и заготовке рыбы. Не покривлю душой, если скажу, что эти три недели были лучшими в моей жизни. Встреча рассвета, когда пытаешься угадать каким светом окрасится восток, темные силуэты рыб, начинающие проявляться в светлеющей воде, тяжесть остроги в руке, а добавьте сюда сладкий дым от коптильни, вкус жареной на углях добычи, терпкость местного вина, щедро сдобренного благосклонностью селянок, и, самое важное, царящее в этом уголке Сущего, умиротворение – всё это заставило меня серьёзно задуматься о своих предыдущих приключениях, результатом которых была лишь краткая пауза перед очередной злой схваткой.

К исходу третьей недели я полностью созрел и даже принялся репетировать речь для выступления перед князем, в которой я бы попросил его не только принять меня под своё покровительство, но и разрешить жениться на одной местной особе, бывшей особенно жаркой при наших свиданиях. Девица была не против и мы, заключив друг друга в объятья, часто мечтали, как заживём, перебравшись на небольшой хамул, тот самый, куда несла свои воды Аза, покинув Восин.

Но, как это бывает, человек предполагает, а колёса судьбы уже вращаются, готовя свои ободы к новым поворотам и превратностям.

Конец райским денёчкам положил визит двух дюжих парней в одинаковых светло коричневых куртках, и такого же цвета беретах с эмблемой клана – медведем, что стоял на задних лапах держа наперевес массивный топор.

Мы с Гамсом, распаренные после баньки, как раз расслаблялись вином, отмечая особо удачный улов и, понятное дело, не только не ждали гостей, но и не были готовы к какому-либо сопротивлению.

Хотя… О каком сопротивлении могла идти речь – те парни были из личной охраны князя, и любое сопротивление им – словесное, или, тем более, физическое, рассматривалось как мятеж против самого Восина, с печальными последствиями для бунтовщика и его семьи.

Взяли меня тёпленьким во всех смыслах этого слова. Конечно, знай я, что меня ждёт, то так просто не дался бы, но спокойная жизнь, вкупе с принятым алкоголем и планами на мирное будущее, сделали своё дело – я даже обрадовался, когда парни сообщили мне, что князь желает меня видеть, а потому, прислал их – ведь я же не местный, и могу не знать, что приказы князя должны исполняться немедленно.

С последним я был совершенно согласен, а потому быстро одевшись принялся сам торопить бойцов охраны, решивших немного освежиться нашим вином.

Не знаю, был ли то приказ, или в охрану князя брали только молчунов, но всю дорогу мы проделали в тишине, как я не старался разговорить своих спутников, пытая их на тему предстоящей встречи. Бесполезно. С таким же успехом я мог попробовать обратиться к дереву, даже больше – оно, устав от моего многословия, скорее всего бы уронило на меня сухую ветку, спеша прекратить навязчивую трескотню.

Свои попытки я продолжал ровно до того момента, как дорога, шедшая от озера до центрального поселения, той деревни, где стоял дом князя, не закончила петлять меж холмов, выскочив на равнину.

– Это… Это… Что?! –