Тьма у трона - Элиот Лилит

не вышли из коалиции посреди кампании. В воздух подлетали шляпы и платки. Теснившиеся по сторонам Невского горожане разражались восторженным ревом, стоило им увидеть едущего впереди фельдмаршала. Удивительно, как этот маленький, похожий на мартышку старик с повадками шута пользовался такой ошеломительной популярностью среди тех, кто ничего не смыслил в военном деле и оценить его предполагаемый полководческий гений не мог.

Сам фельдмаршал встречал рукоплескания лишь усталой улыбкой, зато едущие позади него офицеры так и сияли, греясь в лучах народного обожания. Молодой красавец в генеральской перевязи, в котором Алексей узнал одного из приятелей Константина с ночи его побега, поднял коня на дыбы, гарцуя перед возбужденной толпой и размахивая сорванной с каштановых кудрей шляпой. Женские визги сделались столь истошными, что хоть уши зажимай.

На подъездах к Дворцовой площади к вернувшимся с войны выехала императорская делегация. По обе стороны от отца ехали великие князья. Зычные приветствия Константина пробились даже сквозь безумный гвалт толпы, Александр же, прекрасный и благородный на своем белом скакуне, только улыбался. Солнце, вторящее торжеству, показалось из-под вечных туч, плясало на его кудрях золотыми искрами. Можно было бы тешиться иллюзией, что все снова как раньше, если бы не едва заметные поерзывания Александра. Алексей надеялся, что с его ногой седло не превращалось в орудие пытки. Ведь не улыбался бы он так солнечно, если бы боль была совсем нестерпимой…

Сошедшись почти вплотную, обе процессии остановились. Император и фельдмаршал спешились, шагнули навстречу друг другу. С чрезмерной театральностью, едва не превращавшей все действо в фарс, фельдмаршал повалился перед своим государем на колени, и тот торжественно набросил ему на шею цепь с новым орденом, ярко сверкнувшим в солнечных лучах. Алексей подозревал, что этих орденов у старика накопилось уже столько, что если бы тому вздумалось надеть их все разом, он стал бы похож на обвешанную игрушками елку. Что ему еще один?

Однако толпа, не разделявшая цинизма Алексея, возликовала. А уж когда император поднял фельдмаршала с колен и на несколько ровно отмеренных секунд стиснул его в объятиях, вой поднялся такой, что чудом не лопнули окна. Ликующим было невдомек, что эти двое терпеть друг друга не могли.

Всадники наперебой повыскакивали из седел. Ряды смешались: сослуживцы и старые друзья бросались друг дружке на шею и поздравляли друг друга, каждый – со своими победами. Константин, оказавшийся в кругу прежних приятелей, сиял широченной улыбкой, которую Алексей у него не видел со времен Гатчины. Александр жал всем руки и для каждого находил пару ласковых слов благодарности за службу. Осчастливленные его вниманием офицеры глазели на юного цесаревича чуть ли не с тем же благоговением, что простой народ – на легендарного фельдмаршала.

Алексею тоже пришлось спешиться, но, к счастью, желающих кинуться на шею ему не нашлось. Толпа обтекала его, как прокаженного, и оставалось лишь гадать, было ли дело в его мрачном виде или же в не менее мрачной репутации.

Когда утомительная церемония подошла к концу и настало время возвращаться во дворец, чтобы приступить к такому же утомительному праздничному приему, император поехал впереди, все с тем же возвышенно-торжественным видом. Однако в его серых глазах Алексею чудился отголосок пасмурной досады. Возможно, его величество тоже преследовала мысль: если бы еще все эти люди так же приветствовали своего императора, спасшего их от неминуемой гибели…

Алексей не знал, кто получил от торжественного обеда меньше удовольствия: фельдмаршал, откровенно скучающий под градом комплиментов придворных лизоблюдов, или император, которого сегодня не веселили ни остроты Палена, ни беззаботный щебет Лопухиной, ни кислая мина Уитворта, вынужденного раз за разом выслушивать, как благородно со стороны первого консула Франции было не только не потребовать выкупа за русских пленных, но даже приказать пошить им всем форму соответствующих полков за счет французской казны. Александр, занявший свое законное место рядом с женой, выносил эти речи немногим лучше английского посла, только скрывал свое отторжение более умело. Разделявшая его неприязнь Мария Федоровна впервые за вечер повернулась к мужу и осведомилась:

– Так что, ваше величество, французы уже оставили Мальту?

– Французы уже месяц как ее оставили, – ответил ей граф Литте, покосившись на сидевшего по диагонали от него Уитворта. – Сейчас ее держит Англия.

– И лорд Уитворт все никак не может сказать, когда же его земляки соизволят освободить мой остров, – добавил император, покривив губы.

– Я смогу дать вашему величеству ответ, как только буду знать его сам, – сухо отозвался Уитворт, явно не в первый раз.

Император отсалютовал ему бокалом и посоветовал:

– Поторопитесь. Я не буду ждать вечно.

Фельдмаршал оторвался от своей тарелки, по которой увлеченно гонял печеную картофелину, и вытаращил глаза:

– Как? Опять война? Что же вы сразу не сказали? Мы бы не бегали туда-сюда!

– Никто пока не говорит о войне, – поспешно вмешался Панин, так и не оставивший своих англофильских замашек. – Я уверен, что это недоразумение вскоре уладится.

– Почему же никто? – удивился император. – Я говорю. Если англичане не выведут свои войска с Мальты, я их заставлю.

Обстановка накалилась. Пахло очередным дипломатическим скандалом. Дело спас Пален, вдруг воздевший бокал и воскликнувший:

– Так выпьем же за то, чтобы старые союзы были крепки, а новые – нерушимы!

Вполне в его духе: красиво и толкуй как хочешь – было за что выпить сторонникам союзов и с Англией, и с Францией. Алексей молча осушил свой бокал. Он давно уже не сетовал на то, что сам не умеет так выворачиваться из щекотливых ситуаций. Кого-то природа одарила красноречием, а кого-то… наверное, умением не открывать рот, пока не спросят.

– Что значит, «некого назначить»?! У меня в стране сорок миллионов человек, и вы не можете предложить никого на пост директора кадетского корпуса?

– Ваше величество отвергли все предложенные мной кандидатуры, – беспомощно возразил Панин, вычеркивая последнее имя из длинного списка.

– Потому что вы предлагаете дураков и бездельников! – Император с досадой ударил кулаком по столу и повернулся к Алексею: – Может, хоть вы предложите кого-то дельного?

«Если бы у меня был на примете кто-то дельный на пост директора, я бы не мучился четыре месяца с его обязанностями», – устало подумал Алексей.

– Нет, ваше величество.

Слишком много условий накладывалось друг на друга. Нужен был человек, уважаемый в обществе, чтобы высокородные родители не брезговали отдавать своих драгоценных чад под его крыло. С каким-никаким военным опытом и способностью к административному управлению. И если не бесогон, то ходя бы видящий бесов и знавший, как с ними борются. Сыскать такого и в обычное время представляло собой задачу незаурядную, а теперь же, в