Тьма у трона - Элиот Лилит

Елагина в полуобмороке сипела что-то нечленораздельное. Лакей у порога крестился и шептал молитвы. Белый как мел Александр судорожно пытался ослабить ворот мундира.

– О господи, – прошептал он. – О господи. Это каждый раз так?

– Да, – ответил Алексей, отступая от кровати. Он вытащил из кармана свернутый вчетверо лист и огрызок карандаша и записал: «тиран, твоя корона в крови», – больше чтобы успокоить себя механической процедурой, чем боясь забыть. Да, видел он подобное не в первый раз, но разве к такому привыкнешь?

Однако ритуал не помог, наоборот, стало только тревожнее. «Тиран, твоя корона в крови». Легко представить, как отреагирует его величество…

Александр нетвердым шагом подошел к Елагиной и протянул ей свой носовой платок.

– Пожалуйста, не бойтесь. Все уже закончилось.

Алексей мог только гадать, каких усилий ему стоил этот мягкий успокаивающий тон.

Вместо того чтобы принять платок, Елагина разрыдалась у Александра на груди. Алексей вздохнул и отошел к окну. В висках снова пульсировала боль.

– Вы расскажете его величеству? – донесся сзади испуганный лепет. – Это не он говорил, мой мальчик бы никогда…

В отражении Алексей заметил, как Александр бросил на него быстрый взгляд. Что ж, эту неприятную обязанность он возьмет на себя.

– Мы обязаны доложить его величеству, – отчеканил Алексей, не поворачивая головы. – Мы почти уверены, что в умирающих таким образом говорят бесы, но вас и вашу прислугу могут допросить. Если скрывать вам нечего, то не переживайте.

– Меня тоже посадят в крепость?! – взвизгнула Елагина.

Учитывая, во что вляпался ее сын, очень может быть…

– Совсем необязательно, – поспешил заверить Александр. – Но если у вас вдруг есть куда сегодня же уехать…

Елагина снова зарыдала.

– Я подожду на улице, – буркнул Алексей и быстро вышел из комнаты. От его присутствия вреда было больше, чем пользы.

Александр присоединился к нему только через полчаса – Алексею пришлось поглотить парочку бесов, чтобы не озябнуть на вечернем ветру. Цесаревич был бледным и усталым и шагал, не обращая внимания, ступает в лужу или нет.

– А я-то был уверен, что слухи раздуты, – пробормотал он, поравнявшись с Алексеем. – Это… это чудовищно. Бедная женщина…

– Зачем вы советовали ей уехать? Она не успеет до комендантского часа, ночью ее не выпустят. Только больше подозрений на себя навлечет.

– Выпустят. Я отправил ее кухонного мальчишку с запиской графу Палену. Он мне не откажет. Но что он такое говорил, этот несчастный? «Тиран, твоя корона в крови»…

– Крамольная чушь, – отрезал Алексей. – Корона в крови? Да его величество едва ли не единственный, кто в прошлом веке взошел на русский престол без кровопролития. Да и какой тиран так печется о благе простого народа?

– А ты думаешь, это про отца? – Александр мертвенно улыбнулся. – У меня было такое чувство, будто он обращается ко мне.

Алексей оторопел.

– Глупости какие! Какой из вас тиран? Да и короны у вас нет.

– Да… – пробормотал Александр. – Да, наверное. Я и не хочу никакой короны. Я…

Их прервал стук копыт. По улице стремительно несся всадник, в котором Алексей узнал Адама Чарторыйского: темные волосы растрепались от быстрой езды, черные глаза блестели, на щеках – яркий румянец. Поравнявшись с ними, Чарторыйский натянул поводья и соскочил с седла.

– Что? – встревожился Александр. – Что такое?

– Ее высочество, – кратко ответил Чарторыйский. – У нее начались схватки.

Глава 7

Торговая казнь

Произошло ровно то же, что и накануне сражения, – Александр впал в ступор. Алексей разглядывал его застывшее лицо с недоумением, Чарторыйский – с досадой. Точно неуверенный, понял ли его Александр, он повторил:

– У ее высочества схватки. Вам нужно ехать во дворец.

– Мне нужно ехать во дворец? – переспросил Александр слабым голосом.

– Ну разумеется, нужно! – Всегда невыносимо спокойный и собранный, сейчас Чарторыйский поразительно быстро терял терпение. – Это же ваша жена.

– Да, ты прав, – согласился Александр.

И снова не сдвинулся с места.

– Вы хорошо себя чувствуете? – поинтересовался Чарторыйский, тактично избегая более прямолинейного «ты опять со страха спятил?».

– Его высочество только что стал свидетелем очень тяжелой сцены, – угрюмо вступился Алексей.

Александр помотал головой:

– Нет, нет, я хорошо себя чувствую. Извини, Адам. У меня все-таки впервые рожает жена, я… немного растерян. – Он вымученно рассмеялся и зашагал к лошади.

«Немного» – это мягко сказано…

Несмотря на нетерпение Чарторыйского, Александр, то ли боясь не удержаться в седле, то ли все же не горя желанием возвращаться во дворец, пустил лошадь мерным шагом. Под копытами захлюпала грязь.

Не проехали и версты, как Александр отвлекся на шум, льющийся к ним сквозь боковую улицу.

– Что там такое?

– Это с площади, – определил Алексей, на слух различивший и отдельные голоса в гуле толпы, и крики, и свист, с которым воздух рассекал кнут. – Кого-то секут.

К изумлению обоих спутников, Александр повернул лошадь. Чарторыйский вскинулся:

– Тут каждый день кого-то секут, что ты…

Александр пустил лошадь галопом. Алексей выругался и хлестнул свою.

Никто на запруженной площади не обратил внимания на трех новых зрителей. В промежутках колышущегося человеческого моря можно было различить очертания столба с крестообразной перекладиной и привязанного к ней за руки преступника. Когда они подоспели, как раз прозвучало:

– Десять!

Палач обернулся, и помощник подал ему новый хлыст – старый уже размяк от крови.

Александр вздрагивал, даже когда его отец в сердцах прикладывал какого-нибудь нерасторопного солдата тростью, так с какой, интересно, радости, он теперь пробивался сквозь толпу?

Напора Александра хватило ненадолго – он замер, не дойдя несколько рядов до полоски свободной земли между галдящими людьми и местом экзекуции. Чарторыйский догнал его первым, схватил за плечо.

– Что мы тут делаем? – прошипел он на ухо Александру. – Пойдем скорее.

– Алексей Андреевич, – бросил Александр, не поворачивая головы. – Узнайте, за что секут.

Алексей удивился, но принялся прокладывать дорогу к помощнику палача. Тот, узнав его, побледнел. В ответ на вопрос промямлил:

– Пьянство и нерадивая служба-с. Явился в караул с опозданием и подвыпивши-с. Его величество лично распорядился…

Алексей поморщился. Именно то, от чего он предостерегал Андрея. Нет, нужно как следует с ним поговорить, ведь доиграется…

– Но ведь за это назначают палки, а не кнут.

Наверное, его величество в сердцах приказал, а его и не поправили…

Помощник пожал плечами.

– Господин губернатор велел выполнять.

Алексей покачал головой и вернулся назад. Александр его доклад, казалось, не слушал – голубые глаза были прикованы к вееру кровавых брызг на мостовой. Преступник уже не кричал, только сорванно всхлипывал, когда хвост из сыромятной кожи впивался в его спину очередной алой чертой.