Тьма у трона - Элиот Лилит

Алексей глянул на него с удивлением. Великие князь и княгиня оба были белокурыми и голубоглазыми, их запросто можно было принять за брата с сестрой, так какая разница? И разве не порадуется его величество больше, если увидит в младенце собственные черты?

Алексей поломал голову еще немного и пришел к неутешительному выводу, что будь здесь Нелидова, опять обозвала бы его непроходимым балбесом. Конечно, Александру хочется, чтобы ребенок походил на возлюбленную, – так в счастливых браках, верно, и должно быть. Просто Алексей никак не мог свыкнуться с мыслью, что великокняжеская чета вовсе не была друг к другу так равнодушна, как ему казалось все эти годы. Он действительно ни черта не понимал в любовных делах.

Глава 8

Хвори и пророки

Надежды Александра оказались не беспочвенными. Когда они прибыли в суматошную атмосферу дворца, император не обратил внимания ни на их задержку, ни даже на записанное Алексеем мрачное послание, резко сообщив, что ему сейчас нет дела до этого бреда.

Родилась дочь.

Престол по женской линии не передавался, но, похоже, единственным, кого по-настоящему огорчило рождение девочки, был Константин, оставшийся в очереди наследования опасно близко от трона.

– Ничего-то как следует сделать не можешь, – буркнул он брату, но тот лишь рассеянно улыбнулся.

Зато император и императрица, в честь которой новорожденную назвали Марией, преисполнились такого счастья, что ненадолго позабыли о былых распрях и то и дело посылали справиться о здоровье ребенка. Александр с необычайной для него заботой тоже все отправлял с Чарторыйским жене то корзину с фруктами, то цветы из оранжереи, то коротенькую записку. А сам, поразив даже императора, с головой погрузился в службу: днем на пару с Алексеем муштруя свой полк к парадам, а ночью объезжая город в черно-белом мундире. После одного учения, на котором подчиненные Александра особенно удачно выполнили маневр, всегда скупой на похвалу император взял сына за плечо и с нескрываемым одобрением заметил:

– Вижу, вы, наконец, повзрослели.

Александр застенчиво улыбнулся.

«Оттепель, – подумал Алексей, подставляя лицо под влажный весенний ветер. – Не все же жить зимой».

О предсмертных словах Елагина император пускай не сразу, но вспомнил, и Алексею пришлось во всех подробностях пересказать произошедшее. Скорбящая мать с домашней прислугой к тому времени уже покинула город, так что больше допрашивать было некого, но император удовлетворился и рассказом Алексея. На дне серых глаз снова поселилась мрачная задумчивость.

– Только эти двое обращались как будто ко мне, – заметил он хмуро. – Может, и правда были изменники. Один – матушкин выкормыш, другой провозил газеты, которые могли бы посеять в народе смуту… Даже если их устами говорила тьма, она вполне могла подпитываться сокровенными мыслями.

– Когда они говорят, то на людей-то не походят, – возразил Алексей. – Мне не верится, что там хоть какие-то человеческие мысли есть.

– А у тебя есть предположения получше?

Алексей помедлил.

– Не берусь судить, лучше или нет, ваше величество, но этих двоих не только возможная измена объединяет. Их обоих коснулся царский огонь.

Поразмыслив, император кивнул:

– Верно. Ну тогда, как пойдешь в следующий раз, возьми с собой одного из великих князей. А пока покопайся еще в дворцовой библиотеке и той, что в кадетском училище. Вдруг найдешь хоть что-нибудь про подобную хворь. Мне нужно знать, почему они говорят то, что говорят. Слышишь? Я должен знать.

«Еще немного, и я выучу эти книги наизусть».

Но ответ мог быть только один:

– Да, ваше величество.

– Когда вернем Мальту, пошлем запрос в архивы ордена. – Император поставил на документе размашистую подпись. – Я уже сказал Уитворту, что больше ждать не намерен. Если к концу весны их люди не уберутся с моего острова, я разрываю отношения с Англией. Кто-то должен утереть этим выскочкам нос. – Он потянулся за следующей бумагой. – А ты ведь на прошлой неделе должен был инспектировать орудия на военных судах? Что-то я не видел твой отчет.

Алексей пробежался взглядом по кипам бумаг, громоздящимся на императорском столе, и, без труда определив нужную, осторожно выудил свой отчет из середины стопки.

– Он здесь, ваше величество. Там все прилично. Как вышибли Рибаса, так и средств сразу прибавилось.

Непримиримая борьба с разворовыванием казенных денег велась уже третий год, но даже страх сурового наказания не мог отвадить всех, кто, помятуя о екатерининских временах, привык лазать в казну как к себе в карман.

– Точно. – Император провел ладонью по лбу. – Эти бумаги – что головы гидры. Разберешься с десятком, а на столе уже новая сотня.

Алексей не стал указывать очевидное – император слишком много взваливал на себя одного. Он отлично понимал это желание, сам слишком часто ему поддавался. Поручи важное дело другим, и кто-нибудь обязательно где-нибудь напортачит. Уверенным можно быть только в том, что сам от начала и до конца контролируешь. Но когда в подчинении такая огромная страна, как тут за всем уследишь?

– Беннигсен к тебе сегодня зайдет, – добавил император, снова откладывая отчет Алексея на вершину одной из стопок. – Передашь ему все дела кадетского корпуса и как раз освободишь время под научные изыскания.

– Да, ваше величество. – Алексей не удержался от вопроса, занимавшего его уже давно: – Раз мы теперь союзники с Францией, разве не может первый консул поделиться с нами премудростями, которые вынес из Египта? Ему-то известно всяко больше нашего.

Император усмехнулся.

– Кто же за просто так будет разбрасываться такими козырями? Нет, первый консул, может, и рыцарь, но далеко не бескорыстен. Он и так уже рассказал больше, чем того требовала простая учтивость. Да и переговоры пока стоят – нужна ясность в мальтийском вопросе. И как не устает напоминать ее величество, мне нужно защищать от посягательств Франции интересы ее родного герцогства. Да еще Панин с Ростопчиным в два голоса воют свои противоположные мнения о том, какой курс брать во внешней политике… – Император чиркнул подпись с такой досадой, что едва не прорвал бумагу пером. – С такими помощниками и враги не нужны. Все, иди займись делом. Пусть хоть кто-то кроме меня в этой проклятой стране работает.

У Алексея чуть сердце не остановилось, когда в одной из книг он наткнулся на изображение зловещих фигур в темных плащах и масках с вытянутым клювом. Но он быстро взял себя в руки – если бы по городу поползла бубонная чума, они бы об этом уже знали. То, что происходило с их больными, заразным не было, да и уверения автора, что эпидемии, буйствовавшие в Европе много веков назад, были связаны с бесами, нуждались в серьезных подтверждениях, которыми