Крымский перелом - Эдуард Тен

адмиралов, когда заговорили о паре. И всё же они выделили средства на строительство паровых судов. Это сейчас единственное, что сдерживает их флот от прогрессивного развития — и, следовательно, спасает нас.

— Откуда это известно? — прищурился Николай.

«От верблюда», — чуть не сорвалось у меня с языка, но я вовремя прикусил губу.

— Это знание входит в круг моих служебных обязанностей, ваше величество, — ответил я ровно. — По моему распоряжению закуплены пять стальных орудий Круппа. Ведутся разработки и в артиллерийском деле, но говорить о достижениях пока рано. Прежде всего необходимо решить вопрос о собственной выплавке качественной стали. Продолжать закупки за рубежом — разорительно для казны.

Я позволил себе небольшую паузу и добавил уже с оттенком горечи:

— Меня искренне удивляет столь халатное, я бы сказал, небрежное отношение военного министра к этим вопросам. Или, быть может, деньги, уходящие на дорогое сырьё, берутся не из его кармана? То же можно сказать и о многих других непродуманных действиях — как военного, так и морского министерств. Ради бога, не относите эти слова к моей мстительной отповеди в их адрес. Просто подумайте на досуге, ваше величество.

Я выпрямился и встретил взгляд императора.

— Если вы сочтёте мои планы абсурдными или обречёнными на провал — не поддерживайте их. Я немедленно прекращу все работы в этом направлении и займусь другими делами, коих у меня предостаточно.

Император промолчал и кивком дал понять, что я свободен.

Глава 8

После ухода князя император продолжал молчать, задумчиво глядя на закрывшуюся дверь. Затем медленно перевёл взгляд на сына.

— Скажи, Александр, князь посвящает тебя во все свои планы или только частично?

Цесаревич слегка помедлил с ответом.

— Думаю, что не вовсе, ваше величество, — ответил он осторожно. — Но в том, что касается флота и металлургии, — посвящает достаточно полно. Я знаю о его замыслах едва ли не в деталях.

— И каково твоё мнение? — Император приподнял бровь. — Ты ведь не просто слушаешь, но, как я слышал, участвуешь в них?

Александр чуть заметно улыбнулся.

— Участвую, государь. Своими личными средствами. И должен сказать — осознанно. Я не из тех, кто мечет деньги на ветер, но в проектах князя вижу не только возможную выгоду, но и прямую пользу для государства. Он мыслит не как прожектёр, а как человек, который считает каждый рубль и продумывает каждый свой шаг.

Николай Павлович нахмурился:

— И ты действительно веришь, что паровые суда — наше будущее?

— Верю, государь. И не я один. Князь привлёк к работе лучших инженеров, какие есть в России, и они в один голос твердят: время паруса уходит. Если мы сейчас упустим этот момент, англичане окончательно задушат нас на морях. В Балтике и Чёрном море мы окажемся в положении вечно догоняющих. — Александр помолчал и добавил тише: — Я вложил свои деньги в строительство опытного образца канонерской лодки. Если она покажет себя — а я уверен, что покажет, — мы получим не просто судно, а целую линейку, которую можно ставить на поток.

Император покивал, но в глазах его читались сомнения.

— А что скажешь о стали? Князь так горячо говорил о собственной выплавке.

— И здесь он прав, государь. Закупать у Круппа или у англичан — значит вечно зависеть от чужих поставок. Стоит только случиться войне — и поставки перекроют, а мы останемся с пустыми руками. Князь уже нашёл толковых мастеров, есть задел по рудам, есть даже опытные образцы. Нужна лишь поддержка сверху — и через год, два мы будем иметь свою сталь, не хуже немецкой, а может, и лучше.

— Хорошо, допустим. Но что мне делать с военным и морским министрами? Они ведь против его проектов почти в открытую. Ты знаешь это не хуже меня.

Александр вздохнул.

— Знаю, ваше величество. И в этом — главная беда. Военный министр — человек старой школы, осторожный, медлительный. Он цепляется за привычное, потому что боится нового. Морской — и того хуже: он не просто медлителен, он неповоротлив, как баржа. Они не саботируют сознательно, но их косность и боязнь риска тормозят то, что могло бы двинуть Россию вперёд на десятилетия.

Николай Павлович поджал губы:

— Ты предлагаешь мне сменить их?

— Ни в коем случае, — быстро ответил цесаревич. — Я предлагаю не заменять, а дополнять. Дать князю возможность действовать параллельно, вне их прямой опеки. Пусть его проекты идут своим ходом — под моим присмотром и вашим высочайшим благоволением. Когда результаты будут налицо, тогда и министрам придётся признать свою неправоту. Но время упускать нельзя. Князь прав: нам нужна своя сталь, свой паровой флот, иначе мы так и останемся отсталым придатком Европы.

Император помолчал долгую минуту, затем негромко проговорил:

— Ты слишком веришь в него, Александр.

— Я уверен в его делах, государь. И я готов отвечать за него своим словом — и своим кошельком. Если проекты провалятся, я потеряю не только деньги, но и доверие. А я не привык проигрывать.

Николай Павлович усмехнулся уголками губ:

— Что ж, поглядим. Князь был убедителен в своих доводах. Я не против его начинаний. Но учти: если что пойдёт не так, отвечать будете оба.

— Слушаюсь ваше величество, ваше величество, — поклонился Александр. — Иного я и не жду.

Прибыв к себе в Гурово, я приказал Леднёву собрать сведения об инженерах, хорошо сведущих в новых артиллерийских системах.

— Как обычно, срочно, Пётр Алексеевич? — усмехнулся Леднёв.

— Да, Алексей Дмитриевич, как всегда срочно.

— Исполню, Пётр Алексеевич. — Леднёв помолчал. — К тому же по старой памяти я знаю, где искать. Есть такой — молодой, да ранний.

Он сходил к себе, принёс папку и протянул её мне.

— Капитан инженер Щербаков Олег Вячеславович, — сказал он. — Двадцать девять лет, окончил Михайловскую артиллерийскую академию с отличием. Сейчас работает в артиллерийском комитете при Главном артиллерийском управлении. — Леднёв усмехнулся. — Он уже разработал несколько проектов, но начальство их зарубило. Слишком смелые, слишком дерзкие. Не вписываются в привычные рамки.

— А что за проекты? — спросил я.

— По сведениям, он предлагал создать новое полевое орудие с увеличенной дальностью стрельбы, более лёгкую конструкцию. И ещё — проект зарядного ящика, который можно было бы перевозить на одной лошади вместо пары. — Леднёв покачал головой.