Системный рыбак 18 - Сергей Шиленко

учениками, поддержано двумя семьями. Раз наставник довёл двоих до Заложения Пустоты, а сам упёрся в стену, Круг разрешает одно занятие в Безмолвном Истоке. Одно, — он поднял палец. — С сопровождением. Завтра, до угасания деревьев.

Ученики сами пошли и попросили за меня. Семьи поддержали. А мне сообщили только сейчас, через Тар’гома.

Кормить местных целый месяц, оказывается, тоже способ подавать прошения.

Назавтра меня вели вниз, ярусом ниже жилых улиц, коридором, где светящихся деревьев уже не было, только лишайник по стенам. Сопровождали Тар’гом и Кас’дан. Оба молчали, а Кас’дан даже ступал тише обычного.

У низкой арки Тар’гом остановился.

— Дальше сам. До угасания деревьев. Мы здесь.

Я шагнул под арку.

За аркой Пустота начиналась сразу, ещё в темноте. Потоки слились в сплошную серую толщу от пола до свода. Она стояла неподвижно и давила на кожу. Дышать стало трудно, воздух вязнул в горле. От давления заложило уши. Та самая тишина между струями, о которой твердило «Журчание», заполняла Безмолвный Исток.

Я сделал шаг, и толща качнулась мне навстречу…

* * *

Город на жиле, тем же днём.

Следопыт вошёл в зал Лорда сам. С пустыми руками сюда обычно втаскивали волоком, значит, он принёс результат.

Белогривая гончая легла у его сапога. За эти недели она отощала, но держала голову высоко. Ищейка прошла по следу до конца.

— Говори, — велел Лорд с возвышения.

— Нашли. — Следопыт не тратил слов. — От ручья след вёл на восток, до осыпи, а там обрывался у воды. Восемь дней гончая мотала нас по голому камню впустую. Потом из хребтов вышел отряд саэрнов, мехового народа с восточных троп. Они шли за травой, и она взяла след их силы. Мы их не трогали. Держась далеко позади, шли по остывшему следу. Проследили за тремя отрядами: все уходят в одну гряду и там пропадают.

— Пропадают, — повторил Лорд.

— Входы запечатаны камнем и затёрты. На глаз не отличишь от скалы. — Следопыт позволил себе паузу. — Но их выдал запах. Из щелей гряды тянет тем, чего в этих горах никогда не было. Жир на горячем камне и калёное семя. Саэрны так не готовят, господин: у их очагов пахнет мхом и варевом, и то из-под земли не учуешь. А из гряды тянет каждый день, с утра до ночи. По этому запаху я нашёл три щели, а гончая подтвердила: под грядой ходят те же, по чьему следу силы она шла от хребтов.

Лорд постучал пальцами по подлокотнику и едва заметно улыбнулся.

Верховой с острогой. Фиолетовый огонь и высушенные воронкой ловчие. Всё это время он сидел в норе мохнатых и, судя по запаху, неплохо устроился.

— Хорошо, — сказал Лорд. — Ты и гончая будете есть первыми.

Махнув ладонью, Лорд отослал слугу у дверей. Через минуту в зал, пригнувшись под аркой, вошёл Гхор.

Ростом полководец доставал до свода, плечами перекрыл бы арку. По его предплечьям, от локтей к запястьям, шли вплавленные в плоть полосы металла жилы, старая награда за старую войну. Пересчитав взглядом следопыта с гончей и слуг у стен, Гхор склонил голову настолько низко, насколько требовал этикет.

— Гряда к востоку, — сказал Лорд. — Под ней нора мохнатых. Целый город, если след не врёт. След не врёт?

— Не врёт, — сказал следопыт.

— Загоны полны, — продолжил Лорд. — Молодняк дорос, из зева пришло свежее пополнение. Мяса хватит на долгий выход. Бери сколько нужно. Вскроешь гряду и возьмёшь город.

Гхор кивнул. Вопросов о городе у него не было: города он брал.

— Теперь главное. — Лорд подался вперёд, и раскалённый пол под возвышением засветился ярче. — В норе живёт человек. Верховой. Пятизубая острога, фиолетовый огонь. Этого доставить ко мне живым и говорящим. Лучше целым. Огнём не жечь, кровь не выпускать. Петлю на горло не класть. Всё остальное, что в норе дышит, меня не заботит.

— Мясо, — бросил Гхор. Для остальных он уже выбрал место в загонах.

— Мясо, — согласился Лорд. — Загоны как раз опустеют после твоего выхода, будет чем наполнить. Но человек нужен мне раньше, чем твои займутся едой. Он владеет тем, чем владеть не должен, и я хочу знать, из чьих рук он это взял. Имя учителя, Гхор. Ради этого имени я держу двух твоих ловчих живыми, хотя они бежали с поля.

Снова кивнув, Гхор развернулся и пошёл к дверям, на ходу загибая пальцы. Вплавленный металл на его предплечьях тускло отражал свет пола.

У самой арки он всё же обернулся.

— Сроки?

— Собирайся не спеша. — Лорд откинулся назад и повернул голову к восточной стене, за которой под серой грядой пахло чужой кухней. — Нора никуда не денется. Они там даже не знают, что дверь уже найдена…

Глава 5

Толща сомкнулась за спиной.

Идти в глубь пришлось, как идут по грудь в воде: наклонив корпус, продавливая каждый шаг. От пола до свода стояла сплошная серая толща Пустоты. С каждым вдохом грудная клетка расширялась через силу, будто её стянули тугой повязкой. Уши заложило.

Первые десять шагов я считал выдохи, заставляя себя дышать размеренно. Хотелось развернуться, добраться до арки и там вдохнуть полной грудью. На каждом шаге приходилось напоминать себе: воздух есть, ещё один вдох. К двадцатому шагу стало легче. Я приноровился к давлению и двинулся дальше, чувствуя, как серое нечто плотно облегает плечи.

Оглянувшись, я увидел арку жёлтым пятном света. За ней угадывались копьё Тар’гома и сутулый силуэт Кас’дана. Над самым проёмом по внутреннему изгибу камня тянулась строка знаков, невидимая снаружи.

Я вернулся к арке и приложил ладонь к холодному камню. Знаки сразу отдали посыл. Родовые пластины действовали так же, укладывая в голову готовый чужой мыслеобраз.

«Чтобы повелевать Пустотой, нужно самому стать Пустотой».

Звучит торжественно. А делать-то что? Наставники всех миров любят такие слова: «стань единым с клинком», «слейся с потоком». Мне бы для начала посмотреть, как это делается: куда направить силу, что почувствовать. Ладно, надпись запомнил. Поищем теперь где тут показывают сами приёмы…

Тар’гом со своей стороны арки скорее всего видел, что я застрял у порога, однако окликать и давать новых напутствий не стал. Правила простые. До угасания деревьев время моё, и тратить его у входа или в глубине я волен сам.

Шагов через тридцать стены разошлись.

Зал оказался