Системный рыбак 18 - Сергей Шиленко

— Хватит. — Старик сжал ладонь, затем раскрыл и осмотрел её с обеих сторон. — Пока кристаллы подаёшь.

Главное, мои моря перестали мелеть. Утечка, сопровождавшая каждый его выход, закрылась полностью. Теперь старик жил на кристаллах, а своё можно было тратить без оглядки на пассажира.

— Уговор, — сказал я. — Почувствуешь, что контур плывёт, опыт закончен. Возвращаешься сразу, без споров и геройства.

— Геройство, — проворчал Вульфрам. — Меня в нём тысячи лет не подозревали, сегодня тоже поздно начинать.

— Вот и договорились. Если что, зови голосом. Посыл к концу опыта я могу уже не услышать.

— Дожил, — вздохнул старик. — Основатель Горна при куче тающих камней, нянькой. Работай уже.

Дине я выложил еду у стены: полоску вяленой рыбы и две лепёшки из запаса. Она обнюхала рыбу, покосилась на Вульфрама, придвинула еду лапой поближе к себе и приступила. По связи покатилось сытое довольство. За неё можно было не волноваться.

Пришла очередь основной работы.

Я сел на своё место в круге и запустил Циклон. Маленькая воронка повисла в стороне от ладони. Я держал её в пределах круга, подальше от кристаллов Вульфрама. Обычно навык собирал рассеянную духовную энергию, а здесь вокруг была только Пустота. На вращение воронки уходила сила из моего запаса. Для этого я её и запустил.

Со стороны это, наверное, выглядело нелепо. Человек сидит и старательно расходует силу, ради которой совсем недавно сжёг сотни дорогих кристаллов…

Первое море пошло вниз.

Раньше я на подобное не решился бы даже на спор. У Первого моря жила Дина, и проверять на питомце, что произойдёт после полного осушения, я не собирался. Теперь она сидела у стены, хрустела рыбой, поэтому можно было скоблить.

Отлив отдавался во всём теле. Вода уходила плавно, вместе с ней глохли привычные мелочи. Посыл до стражи у арки теперь съел бы заметную долю остатка. Ясность зрения на потоках держалась, зато руки наливались ватной усталостью, будто я сутки таскал камни. Останавливаться я не стал. Уровень опускался, пока буднично не кончился. Воронка мигнула, запросив ещё.

Я не сразу поверил и провёл вниманием по морю от берега до берега. Дно. Чистое, без единой лужи. Странное ощущение: столько лет я наполнял этот резерв, дрался за каждую его каплю в голодные месяцы, а теперь сам вылил всё до последнего. Руки чесались остановиться. Я не остановился.

Первое море стояло совершенно сухим. Выжимали его и раньше, поскольку драки разрешения не спрашивают. Однако намеренно, по собственному расписанию я осушил его впервые.

Я перевёл оплату на Второе, волевым усилием, как переводят воду из одного русла в другое.

Запас Второго отдавался иначе. Он шёл густо, неохотно, тянулся тёмными нитями, и от каждой отданной доли по телу расходился короткий жар. Если Первое уходило отливом, то во Втором каждую долю приходилось вытягивать, как волокно из плотного жгута. Само море при этом оставалось собой: кровавая его природа никуда не девалась, я тратил содержимое, а не сосуд. Пламя тоже не шевельнулось. Оно горело от души, как горело всегда, и на моё разорение смотрело со стороны. Гримуар под сетью молчал.

Под самый конец меня качнуло. В глазах потемнело, пол круга на миг поплыл. Я переждал, дыша по счёту. Отпустило. У стены шевельнулся Вульфрам. Я поднял ладонь, показывая, что всё в порядке и работа продолжается. Уговор касался его контура, а не моего самочувствия.

Заодно я заглянул на кровавый ярус. Пусто. Остаток, стёкший туда после боя у ручья, за прошедшие недели тихо разошёлся на поддержку тела. Ярус высох без моей помощи.

Когда запас Второго кончился, я погасил Циклон и просидел с минуту, слушая себя. Тело было вялым, звуки доходили глуше. Воля стояла на месте. Восприятие тоже: Журчание настраивало глаза, а не кошелёк, и серые русла зала я видел до последней прожилки. А вот заплатить я больше не мог ни за что. Ни посыла, ни техники. Пустой.

Состояние оказалось незнакомым. Резерв и раньше кончался в драках, но тогда тело знало, что рядом еда с кристаллами и к утру всё снова нальётся. Сейчас я выскоблил себя по собственной воле и сидел внутри этой пустоты, словно в чужом доме. Вокруг было тихо и гулко, каждое движение мысли отдавалось эхом.

— … слышишь меня? — Вульфрам, оказывается, что-то говорил. Его голос долетал снаружи, ушами.

По привычке я потянулся к посылу, однако платить было нечем. Пришлось отвечать ртом.

— Слышу. Работаю.

Дина у стены перестала жевать. По связи толкнулось беспокойство, потому что ей не нравилось, каким я стал изнутри. Я подумал в её сторону что-то успокаивающее. Дошло или нет, но сопеть она перестала.

Замедлив дыхание вчетверо, я позвал Пустоту.

Струйка отделилась от толщи, и над ладонью собралась капля. Я выждал ещё несколько вдохов. Серое лежало над кожей, чёткое, плотное; теперь внутри у меня было достаточно места для него. Я перевёл внимание на камень рядом с коленом.

Когда снова посмотрел на ладонь, по ней уже скользил остаток серой дымки. Я попытался почувствовать, вошло ли хоть что-то в тело. Первое море было сухим, Второе тоже. Вся собранная Пустота вернулась в зал.

Я сидел не шевелясь. Спутники снаружи. Первое море сухое. Запас Второго выскоблен. Кровавый ярус пуст. Из меня вынуто всё, что я умел из себя вынимать, а Пустота смотрела на меня, как смотрела в первый день.

Для неё я оставался полным.

Вульфрам молчал, понимая, что сейчас лучше обойтись без острот. Я снова перебрал список, медленно, пункт за пунктом, как перебирают снаряжение в поисках трещины. Жильцы, Первое, Второе, ярус. Все пункты вычеркнуты. По известным мне правилам внутри уже не оставалось ничего, чем можно быть полным.

А я был.

Хорошо. Раз снаружи ответов нет, посмотрим изнутри.

Закрыв глаза, я ушёл в море души. Внутренний взор оплаты не просил, он был при мне всегда, как слух.

Обычно я заходил сюда по делу, чтобы проверить уровень или глянуть на Дину, и сразу возвращался наружу. Сегодня спешить было некуда. Я осматривался медленно, метр за метром.

Дворец Монарха встретил меня первым. Белые ярусы охватывали оба моря, от главных ворот к воде сбегали лестницы. Сейчас сбегать им было некуда: там, где всегда стояла вода, светлело голое дно, и нижние ступени повисли над пустым берегом. Непривычная картина. Я спустился взглядом по ближней лестнице до самого