Системный рыбак 18 - Сергей Шиленко

Начнём с очевидного. Штука такой сложности не может висеть в воздухе и питаться хорошим настроением. Пламя вон ест мою душу, проверено лично. Значит, у Системы тоже есть спрятанный во мне источник, а первым кандидатом оставался водный свет, единственный за все время сохранившийся без перемен.

Сперва следовало подготовиться. Если Система погаснет, слоты погаснут вместе с ней, поэтому вещи лучше достать заранее.

Острога вышла первой и легла у стены, следом появилась удочка. Плот я поставил между нишами у дальней стены. В зале размером с рыночную площадь для него хватало места. Слот отдавал вещи послушно, без малейшего намёка на прощание.

Дина проводила плот взглядом и вопросительно сопнула.

— Переезд, — объяснил я. — Пока частичный.

Следом пришла очередь проверить тылы. Горка кристаллов у стены осела на треть, верхние подёрнулись серой мутью, однако контур Вульфрама стоял чётко, без ряби. Я добавил десяток камней из перстня, потому что опыт обещал затянуться, а обещание вернуть старика при истончении никто с меня не снимал.

Вульфрам молча наблюдал за манёврами, но всё-таки не выдержал.

— Меня ты уже выселил, теперь выселяешь вещи, — Вульфрам сощурился, следя за тем, как я выкладываю кристаллы. — Что следующее по списку? Собственное сердце?

— Почти угадал. Система.

Пауза вышла долгой даже по меркам того, кто не дышит.

— Та самая Система, которая всё это время поддерживала твои техники?

— Она, — я кивнул на серую толщу вокруг. — Пустота не входит в занятое. Оба моря я опустошил, тебя вывел, а внутри по-прежнему светится вода. Хочу найти источник этого света и вынуть из себя.

— Вынуть, — с нажимом повторил Вульфрам. — Я пять веков создавал конструкции в море души. Половина разваливается, стоит их вынуть. А уцелевшие редко удаётся вернуть на место.

— Знаю, потому вещи уже снаружи.

Старик поворчал вполсилы и махнул рукой.

— Хотя бы действуй без спешки, — сдался он наконец. — Смотри дважды, тяни один раз.

— Именно так и собирался.

Закрыв глаза, я ушёл в море души.

Теперь осмотр шёл иначе. В прошлый заход я перебирал содержимое в поисках того, что можно вычерпать. Сейчас требовалось найти источник света, поэтому я принялся разглядывать само дно, которое прежде лишь окидывал взглядом.

Обычное дно, виденное сотни раз: светлое, в тонких линиях, которые всегда казались трещинами. Во внутреннем мире человека, пережившего столько прорывов, треснуть могло что угодно.

Внимание опустилось к поверхности и зависло над одной линией.

Трещине положено ветвиться, а эта повторялась цельным узором. Через равные промежутки проступал один изгиб, внутри него другой, мельче, затем следующий. Я вглядывался, пока не различил промежутки между изгибами. Линия состояла из крошечных значков, тесно прижатых друг к другу.

Это были письмена.

Мельчайшие знаки вкладывались один в другой, убегая за предел различимого. Строка тянулась по дну, встречалась с соседними и сплеталась с ними, пока не открылся весь рисунок. Письмена покрывали дно, поднимались по стенам, охватывая внутреннее пространство целиком, от дна до самого верха. Все строки соединялись между собой. Рядом с этой вязью фрески Грота смотрелись детскими прописями.

В глубине знаков ходили водные переливы, неспешные и живые. Свет, заливавший моё море души все это время, сочился оттуда, из письмен, как подсвеченная вода сквозь лёд.

Вот где ты прятался.

Столько лет это свечение казалось обоями рыбацкого наследия, фоном от прежнего хозяина силы.

Обои оказались проводкой.

Подступив ближе, я зацепился восприятием за переливы, и они отозвались тугим током внутри знаков. Настоящий поток прятался в вязи. Я мягко потянул на пробу, как тянут нитку из шва. Поддастся?

Все знаки разом вспыхнули под вниманием.

Внимание. Обнаружена попытка извлечения водной основы.

Извлечение лишит Систему питания. Возможно полное отключение всех функций. Восстановление не гарантируется.

Владелец, вы уверены, что хотите продолжить?

Я замер. В прошлой жизни рабочий компьютер спрашивал примерно так же: «Несохранённые изменения будут потеряны». Там всегда можно было нажать «отмена» и уйти пить чай. Здесь сохраняться было некуда, а несохранённым изменением значился я сам.

Я перечитал строки дважды. Система предупредила прямым текстом и ждала решения. После привычных поздравлений по любому поводу сухое предупреждение заставило меня ещё раз вдуматься в каждое слово.

Спасибо за прямоту, отвечу тем же.

— Продолжаю, — сказал я вслух, чтобы собственное решение услышали и Система, и я сам.

Окно погасло. Голубой свет в глубине знаков дрогнул и начал поддаваться моему усилию.

Теперь я потянул всерьёз.

Основа пошла тяжело. Переливы вытягивались из письмен тонкими жилами, едва поддаваясь. Они сходились, свивались в растущий жгут, пока вязь позади пустела. Знаки теряли глубину и застывали серым: сперва на дальней стене, участок за участком, затем широкой полосой по дну вслед за моим усилием.

С каждой вынутой жилой во мне что-то выключалось.

Первой замолчала связь с Диной. Ощущение её присутствия, тёплое и привычное, ослабло и исчезло. Дина у стены резко вскинула голову, уставившись на меня, и теперь её можно было слышать только ушами.

— Что у тебя там? — не выдержал Вульфрам. — Докладывай. Со стороны ты просто сидишь и седеешь.

— Вынимаю, — отозвался я, не открывая глаз. — Половина уже снаружи.

— Тебе больно?

— Здесь тихо. Просто очень тихо.

— Тихо ему, — проворчал старик. — Я такие узлы вязал пять веков, ответа хуже этого не бывает. Заканчивай скорее, потому что мне неуютно смотреть, как ты пустеешь.

Потом я на пробу позвал статус. Таблица собралась через силу и наполовину, померцала пустыми графами, затем рассыпалась, не дожив до конца строки. Больше окон я не звал: жалко было смотреть. Работа продолжалась в незнакомой тишине, без цифр на краю зрения и готовых подсказок: оставались моё усилие да вязь, которая гасла строка за строкой.

Тянуть оставалось всё меньше. Погасшая вязь уже покрывала дно с большей частью стен, а жгут в моём захвате набрал вес и плотность. Последняя жила держалась дольше всех у самого основания, где письмена уходили в глубину, к границе моря души. Я выбирал её по волокну, боясь порвать основу или себя.

Наконец жила вышла.

В наступившей тишине я услышал, как кровь стучит в висках. Матрица линий осталась целой, но серой, без единой искры в знаках. Просто для проверки я мысленно позвал интерфейс.

Ответа не было. С первого пойманного рака