Системный рыбак 18 - Сергей Шиленко

Сам Дворец я тронул вниманием, ярус за ярусом. Он отзывался, но отзывался как память: ни в стенах, ни в залах не было ничего, что можно вычерпать и потратить. Решение, ставшее камнем. Форма без веса.

Звёзды таланта висели над ярусами там же, где всегда. Девяносто девять огоньков. Я потянулся к ближней. То же самое: свет есть, вещества нет. Энергию морей я мог выплеснуть наружу, ею платили, её щупала чужая линза. Звёзды пощупать нельзя. Чертёж, вплетённый в меня.

Возле них я задержался дольше, чем требовалось. Просто давно не смотрел. Девяносто девять точек складывались в знакомое созвездие, и от него, как раньше, тянуло спокойной уверенностью. Наполнить кувшин уверенностью тоже нельзя. Дальше.

Следом открылось Второе море. Запас кончился, но само ложе сохранилось тёмным, кровавым и навсегда пропитанным Пламенем. Природа осталась при море, содержимого уже не было. Кровавый ярус над ним пустовал. Я убедился в этом при осушении, однако для порядка проверил снова. Сухо.

Гримуар лежал под сетью, там же, где я его оставил. Узлы держали переплёт, страницы были сомкнуты. Я осторожно коснулся книги вниманием. Сквозь переплёт отзывались заключённые в ней знания — примерно так же, как записи в родовых пластинах. Потянуть из неё силу оказалось так же трудно, как из стен Дворца.

Следом я задумался о Пути Монарха. Вспомнил, как принимал решения, из которых он складывался. Внутри отзывались Дворец и звёзды, но отдельного вместилища силы Путь собой, похоже, не представлял.

На этом список кончался. Я придирчиво, без спешки, прошёлся по нему второй раз, выискивая пропущенный угол. Дворец, звёзды, гримуар, Путь. Но и повторный проход не дал ничего нового.

Дворец, звёзды и гримуар откликались иначе, чем запас в морях. Я пока отложил их: искал силу, которую можно ощутить и израсходовать. Но вдруг я слишком привык искать её только знакомым способом? Что ещё я всё время пропускаю?

Я обвёл море души медленным взглядом, по кругу, как дозорный обходит тёмный лагерь, проверяя, все ли огни погашены.

И остановился.

Свет.

Водное свечение обволакивало море души со всех сторон. Мягкое, как солнце сквозь толщу чистой воды. Я заглянул под лестницы, за стены Дворца, потом поднял взгляд над звёздами. Свет заполнял каждый угол, одинаково ясный и внизу, и наверху.

Он был здесь всегда. Сколько я помню себя с Системой, с самых первых осмотров внутреннего мира. Благодаря ему я видел берега, Дворец и саму воду. И каждый раз смотрел на них, принимая освещение как должное.

Сейчас я смотрел. Долго, в упор.

Моря сухие. Ярус пуст. Пламя горело там, где ему положено, при душе, и его отсвет я знал наизусть: фиолетовый, живой, с рваной кромкой. Водный свет шёл от чего-то другого. Он даже не дрогнул, когда я выскоблил из себя всё до дна. Та же мягкость, та же сытость.

А свет не бывает сам по себе. Лампа жжёт масло, а деревья Грота пьют Пустоту. Моё Пламя вон тоже не бесплатное: ест душу, я проверял. Всякий свет чем-то топится. Исключений из этого правила я ещё не встречал ни в одном из миров.

Я поднялся вниманием к самой кромке свечения и попробовал нащупать в нём ток: откуда льётся, куда уходит. Течения не было, устья тоже. Свет просто был, одинаковый в любой точке. И платы за него никто никогда с меня не спрашивал.

Или спрашивал, а я не видел счёта?

Чем топится этот свет?

Мысль ещё договаривала себя, а внутри уже стало очень тихо, от того что появилась догадка о том, что меня наполняет и из-за чего стихия пустоты отказывается стать частью моей культивации.

Неужели это Система Рыбака?

От осознания этого по спине пробежал холодок…

Глава 6

Смешок вырвался сам, нервный и короткий. В пустом зале он прозвучал особенно глупо.

Ну да, конечно. Чтобы впустить Пустоту, нужно вынь из себя Систему. Совет из той же серии, что «вытащи из человека скелет, пусть ему легче гнётся». Я с минуту искал, к чему придраться в собственной догадке.

Но придраться не получалось.

Оба моря были пусты, Вульфрам находился снаружи, а водный свет внутри меня нисколько не потускнел. За все прожитые месяцы в этом мире мой запас силы не раз менялся: моря мелели и наполнялись, даже Пламя то разгоралось, то едва тлело. Только одно это свечение оставалось прежним. Значит, от моих запасов оно не зависело.

Лампочка без электричества не горит. Здесь вместо электричества духовная сила, но суть та же. Если свечение не расходует мои запасы, у него должен быть собственный источник.

Ладно, допустим, самое нелепое предположение вечера оказалось верным и полон я Системой. Тогда следующий шаг очевиден, только от него уже совершенно не смешно.

Надо вытащить её наружу.

Я опустил взгляд на ладони. Пальцы сжались сами собой. Разжал их и ещё немного посидел, прежде чем смог думать дальше.

Система была со мной с первого рака, пойманного голыми руками. Она хранила навыки, соединяла их в новые техники. Из её слотов я получал снаряжение. На Празднике Плодоношения слот отдал мне удочку прямо в кроне Древа, когда перед целым городом я стоял с пустыми руками. Над водопадом он принял Дину за миг до спуска по отвесной стене, иначе пришлось бы везти её вниз за пазухой. Без помощи Системы я тогда мог и не выбраться.

Гарантий, что вынутое удастся вставить назад, у меня не было. Я вполне мог лишиться Системы насовсем.

Попробовал представить такую жизнь без окон и слотов под рукой. Умения останутся при мне: руки помнят работу, а голова держит рисунки техник. Однако помощник, годами подхватывавший меня на каждом повороте, замолчит без прощаний.

И даже после этого сродство с Пустотой могло не появиться.

Откажусь от попытки, и останусь в Провале. Без сродства оттуда не подняться, ведь за пределами Грота он выпивает духовную силу быстрее, чем удаётся её беречь. А наверху, над Провалом, ждёт Эмма, ждут мои люди, которым обещано возвращение. Концепция у меня одна и звучит просто: вставать между своими и угрозой. Из уютной норы с кухней и учениками между ними и угрозой не встанешь.

Прожить здесь можно сытно и при деле. Обустроить дом, учить молодёжь. Ждать новостей сверху. Только что мне потом отвечать на вопрос, почему я так и не попробовал вернуться? Пожалел Систему?

Придётся рискнуть.

Я