Трансцендентные - Стивен Бакстер

— Фермы, — сказала Соня.

— Да. Вы изменили саму геоморфологию планеты: вы вырезали огромные куски из гор и ландшафтов, вы построили новые озера и отвоевали другие земли у моря, и вы создали полностью искусственные формы суши, невиданные ранее.

Гэа перебила: — Но все это, должно быть, тривиально по сравнению с великой трансформацией вашего времени, эпохи, когда человечество покинуло Галактику.

— О, конечно. В будущем мы сделаем это масштабнее и лучше. Но формирование планет, геоинженерия, вмешательство — это то, чем занимаются люди. История человечества всегда была переплетением изменений окружающей среды, человеческих реакций, несчастных случаев… Человеческая воля — только один из компонентов. Просто примите это!

— Вот она начинает снова, — проворчал Джон. — Говорит о нас так, как будто мы всего лишь животные. Как бобры, бездумно строящие плотины.

Я понимал его негодование. Но помнил, что это была не "настоящая" Алия. Она намеренно замедляла свою речь, разговаривая с нами, как будто мы были детьми. Я подумал, что для нее, может быть, мы действительно были такими же занятными и безмозглыми, такими же продуктивными и разрушительными, как птицы, вьющие гнезда, или бобры.

Соня наклонилась вперед, настолько же очарованная, насколько Джон был на взводе. — Вы должны знать будущее.

Алия сказала: — В некотором смысле.

— Что происходит? Что происходит с нами? Вы знаете, как мы умираем?

— Не обо всех вас, — весело сказала она. — Я знаю, как умирает Майкл Пул. Я видела его жизнь, всю ее — как книгу, полную от начала до конца…

Я огрызнулся: — Не хочу знать.

Она опустила голову.

— Но будущее, — настаивала Соня. — Картину в целом. Сам факт того, что вы здесь, что вы существуете, говорит о том, что мы не собираемся вымирать в ближайшее время.

— Итак, человечество преодолеет бутылочное горлышко, — сказал Джон.

Соня спросила: — И что потом?

— А затем — экспансия, — весело сказала Алия. — Прочь с планеты. К звездам!

Соня нахмурилась. — Да, но что происходит?..

Вскоре стало ясно, что Алия мало что знала в деталях о путях истории за пределами нашего настоящего — на самом деле, за пределами моей собственной жизни. Но тогда зачем ей это? Если бы я попал, скажем, в середину последнего ледникового периода, что бы я мог сказать любопытным охотникам-собирателям, которые спрашивали об их будущем? Станет теплее. Намного теплее. И затем, экспансия. Прочь из своих убежищ, хоть на Луну!..

И, кроме того, она, казалось, намекала, что будущее не так уж и предопределено.

Роза спросила: — А есть ли там другие культуры? Внеземные пришельцы, цивилизации среди звезд?

— О, да, — сказала Алия. — Или были раньше. Некоторые из их биологических систем слились с нашей. И все еще можно найти руины.

Соня спросила: — Руины? Что с ними случилось?

— Случились мы, — сухо сказал Том. — Спроси суматранского носорога.

Последовало долгое молчание.

Роза наклонилась вперед и посмотрела на Алию. — Я думаю, нам пора перейти к делу. Не так ли? — Делу?

— Вы здесь не просто так, — сказала Роза. — У вас есть цель. И это связано с Майклом. — Она повернулась ко мне.

Я сказал: — Я видел — видения — Мораг всю свою жизнь. Мораг, мою жену. Еще до того, как встретил ее, с тех пор, как был ребенком. Вы должны это знать. Я хочу знать, что означало это видение. Было ли это связано с вами, Алия? С вашим свидетельствованием?

Алия снова выглядела странно удрученной, насколько я мог прочитать по ее маленькому личику, по языку ее обезьяноподобного тела — как будто она на самом деле ревновала Мораг. — Да, — сказала она. — Это было свидетельствование.

Как свидетельствующая, она имела доступ ко всей моей жизни. Она могла копаться в ней по своему желанию, как в файле с произвольной выборкой. Ее, естественно, привлекали ключевые события моей жизни — и для нее это означало моменты, связанные с наибольшими эмоциями, наибольшей радостью, наибольшей болью.

Она сказала: — Мы так далеки друг от друга во времени, что не всегда хорошо общаемся. Не языком, а символами. — Я подумал о нашей неспособности расшифровать ее речь; я знал, что это правда. — Но эмоции проявляются, — сказала она. — Грубые, мощные эмоции могут пробиваться сквозь видовые барьеры, даже сквозь время. Но свидетельствование проходит всегда…

Свидетельствование было смешением будущего и прошлого. Она снова заговорила о своих информационных поверхностях, о своих голограммах. Все это свидетельствование каким-то образом вредило голограммам: оно проделывало дыры в ткани моей жизни. И сквозь эти отверстия я видел другие времена, другие места.

— Как страницы любимой книги, — сказала Роза. — Если провести по ним пальцем, они становятся прозрачными, и вы можете прочитать следующую страницу.

По словам Алии, в момент интенсивного наблюдения могут произойти утечки информации, проявиться следы событий из других периодов вашей жизни. И поскольку Мораг была связана с самыми радостными и болезненными моментами моей жизни, и именно эти моменты были пропущены через призму и связаны между собой, то, что я в основном видел мельком, была она. Это было так, как будто вся моя жизнь с Мораг соединилась в одно вечное мгновение.

Алия сказала: — Простите, я не могу объяснить это лучше.

Роза кивнула, как будто удовлетворенная. — Таким образом, наблюдение смешивает будущее и прошлое. Интересно, объясняет ли это все истории о привидениях в прошлом — те немногие, которые не были просто бредовыми.

Алия сказала мне: — На самом деле наблюдение должно быть нейтральным. Вы не должны затрагивать тему. Немногие знают, что оно дает такой эффект.

Джон рассмеялся. — Так что даже в далеком будущем мы будем загрязнителями окружающей среды! Если тебе нужен хороший юрист по компенсациям, Майкл…

— Заткнись, Джон.

Роза холодно сказала: — И поскольку, с точки зрения Майкла, вы — существо из вечности, находящееся вообще за пределами его жизни, ваше вторжение повредило всей его жизни.

Алия сказала: — Но случай Майкла был особенным.

— Как?

— Потому что я здесь. Мне пришлось приложить все усилия, чтобы прорваться, чтобы быть здесь. Искажение