Фантастика 2026-168 - Светлана Волкова

Они сошли с дороги. Из-за холода на улицах Петербурга этим днём лишь изредка можно было встретить прохожих. В основном то были рабочие и прислуга, которых против их желания и воли отправили по делам хозяева. Город молчал. Звуки исходили лишь от хрустящей на земле корки льда. В леске, куда они с Корницким отправились, Клэр едва узнавала знакомую ей Чёрную речку. В округе не было ни души. Даже животина попряталась. Весна наступала, но вместе с тем казалась такой далёкой, как никогда.

Клэр заметила, как её товарищ замедлил шаг, выправился и непреднамеренно схватился рукой за саблю. Она выглянула из-за его спины и увидела двоих мужчин в чёрных массивных шубах и мохнатых шапках. Издали напоминали они цирковых медведей, стоящих на задних лапах. Слегка искрящийся снег слепил неестественной белизной. Клэр щурилась, но не сводила глаз с огромных тёмных фигур, к которым они приближались.

Пашковский оскорблённо стоял на месте, гордо расстёгивая пуговицы своей шубы, в то время как второй мужчина сделал шаг вперёд, держа в руках небольшой кожаный чемоданчик с дуэльными пистолетами. Он с вымученной учтивостью поприветствовал Корницкого, чего не сделал Пашковский, и, чуть склонив перед ним голову, подошёл к Клэр.

– Пятнадцать шагов? – обратился к Клэр секундант Пашковского, демонстрируя открытый чемоданчик.

– Пожалуйте, – согласилась Клэр и зачем-то дополнительно подкрепила своё согласие, склонённой в поклоне головой.

– Барьер обозначим саблей. – Клэр растерянно оглянулась на Корницкого, без слов выпрашивая оружие, ропща, что своё она почему-то не взяла.

Корницкий заметил волнение своего друга и быстро сообразил, что от него требуется. Резко, но бережно передал он в руки Клэр свой клинок, словно вручал ей не саблю, а дорогое и милое сердцу дитя. Клэр обнажила оружие и, отмерив пятнадцать шагов от установленного секундантом Пашковского барьера, тоже воткнула саблю в землю. Клинок с трудом вошёл в промёрзшую и отвердевшую почву.

Накануне Клэр призналась Корницкому в том, что прежде ей не доводилось изучать правила дуэли и тем более быть секундантом. Штабс-ротмистр ничуть не удивился и за пару минут объяснил основы. Пока Клэр вспоминала, что от неё было необходимо, секундант Пашковского уже с нетерпением ждал ответа с чемоданчиком у её носа.

– На месте по команде или с приближением? – Голос секунданта прозвучал так, словно он уже прежде задавал невнимательному юнкеру этот вопрос, хотя она могла поклясться, что не слышала его. Нужно было решать. Именно от её выбора сейчас зависит судьба Корницкого.

– На месте, – как можно увереннее ответила она и наконец взяла пистолет с красного бархата, которым был обит изнутри маленький чемоданчик.

Клэр уже давно выучилась заряжать пистолеты и всё же почему-то с опаской смотрела на другого секунданта, чтобы удостовериться в том, что всё делает правильно. Мужчина с подозрением оглядывался каждый раз, когда замечал её внимательный взгляд. Он показательно надменно фыркнул, закончив все приготовления, и, подняв пистолет дулом вверх, с нескрываемым почтением передал его в руки Пашковского. Казалось, что он был абсолютно уверен в успехе своего друга и ничуть не сомневался, что Корницкого ждёт печальный конец. Его ледяной взгляд тёмно-карих глаз проводил Клэр к месту, где стоял Корницкий.

Гриша топтался на месте, переставляя ноги будто в танце, и дыханием согревал замёрзшие руки. Он оставался бодрым. Могло показаться, что эта церемония его даже забавляла. Он по-прежнему относился к происходящему словно к игре, в которую забавляются шаловливые дети и которая непременно должна кончиться дружеским рукопожатием. Клэр дивилась этому. Никак не могла объяснить сама себе его поведение. Что, если у него всё же был какой-то план, кроме как просто умереть?

– Ефременко, да на тебе лица нет! Ну же. Веселее! – приказал он голосом, полным радости. – Сейчас кончим тут и пойдём в кабак к цыганкам.

– Милостивый государь?! – прозвучал вдалеке голос секунданта. Пашковский выжидающе глядел на них с обозначенного места.

– Ну, брат. Даст бог, не последний раз говорим с тобой. – Гриша крепче прежнего сжал своей рукой плечо Клэр, и ей этот жест показался пугающим.

Она решила, что молодой человек вот-вот кинется ей на шею, чтобы обнять, но он этого не сделал. Гордо встал он за обозначенный саблей барьер.

Клэр забыла о холоде; не почувствовала слёз, что норовили выступить от страха за жизнь друга. Она покорно заняла своё место между дуэлянтами рядом с секундантом Пашковского.

– На месте по команде, – выкрикнул стоящий по левую сторону от Клэр секундант. Строго выпрямился и хмурым взглядом стал смотреть на Корницкого.

Клэр тоже смотрела в сторону своего друга. Корницкий что-то тихо шутил на французском, поглаживал свободной рукой светлые усы. Её дыхание замерло. В горле пересохло. Никак она не могла понять, что всё-таки сковало её тело свинцом: умерщвляющий всё живое холод или страх за судьбу Гриши. Клэр была бессильна. Вопреки здравому смыслу, вопреки желанию помешать злу случиться, здесь и сейчас она не могла ничего сделать. Только молиться. Обветренные губы зашевелились, повторяя знакомые слова, как вдруг раздалось чужое:

– По команде раз!.. Раз. – И дуэлянты подняли пистолеты и направили их друг на друга. – Два! – Прошла вечность перед тем, как секундант Пашковского сказал «три». Клэр сжала пальцы рук, сведённых за спиной с такой силой, что они побелели. Почти одновременно раздалось два выстрела. С обеих сторон возникло густое облако от сгоревшего пороха.

Клэр не устояла на месте. Сразу дёрнулась в сторону Корницкого и вдруг услышала его стон. Она обернулась на Пашковского и заметила, что тот был невредим. Он оглядел соперника и протянул пистолет своему секунданту, обозначая, что дуэль окончена и его самолюбие удовлетворено.

– Вот чёрт!..

Клэр подбежала к Грише, который пытался сдержать рукой льющуюся из раны кровь. Снег вокруг него за считаные секунды окрасился в устрашающий красный цвет. Мужчина рухнул на колени, а затем и вовсе утонул всем телом в белом. Улыбка ещё не покинула его бледное лицо, но в глазах уже проступил животный страх смерти. Он громко стонал и закусывал от боли губу, сжимая рукой левый бок.

– Гриша? Гриша? Ты меня слышишь?! Что мне делать? Что… что же делать? Нужен врач… Нужен врач! – обратилась она к Пашковскому, с мольбой взглянув на него. Он с отрешённым выражением лица неторопливо застёгивал пуговицы своей шубы и никак не реагировал на умирающего соперника. – Сударь, вы отомстили. Ваше самолюбие удовлетворено. Прошу вас, помогите. Почему вы молчите?! Помогите, он же истечёт кровью! – Она срывалась на крик, но продолжала поддерживать друга под голову.

– Какое мне до него дело? – наконец ответил