Огонь и Железо - Владимир Валериевич Стрельников

хитрости. Теперь не только прямое попадание, но и близкий взрыв ядра мог вызвать детонацию фейерверков. Впрочем, зря мандражил. Качество корабельного пороха он уже изучил. За время пути даже пару раз выстрелил с разрешения капитана в открытом море: просто тренировался и приветствовал встречного голландца. Пушку, для зрелищности, вытащили на верхнюю палубу. Затем, кабальер не спеша выбрал приглянувшийся картуз, подходящее по весу ядро и тщательно зарядил. Фрегат стоял на якоре в русле Невы, и его практически не качало. Условия для стрельбы почти идеальные.

Вокруг столпились придворные, недоверчиво поглядывая на небольшой бочонок, выставленный в добрых двухстах метрах. «Ерунда! Тут и полутора кабельтовых не наберется!» Владимир тщательно прицелился, отстранился от станины и поднес фитиль к пороху на запальном отверстии. Шу-ух... Ба-бах!! Ещё не смолк грохот выстрела, а впереди уже дробно рванули фейерверки, огненными струями разлетаясь пл сторонам. Зрелище было великолепным!

— Ай, молодец! Дай я тебя поцелую! — сгробастал царь довольного канонира. Смачно засосал в губы, оглаживая ладонями могучую спину.

«Вот оно!» — пришла запоздалая мысль. «Реформатор-то российский, оказывается, и к мужикам неравнодушен!.. Блин, только бы в постель не потащил. Я же сблюю, прежде чем в рыло заеду!»

Опасения оказались не беспочвенны. Сначала Пётр I весьма ощутимо благоволил к обоим, чуть ли не ежечасно обнимал и с удовольствием слушал рассказы. Без обязательного прохождения службы рядовыми в гвардейских частях именным указом присвоил гишпанским дворянам первые офицерские чины артиллерии — инженерских фендриков. Ближайший сподвижник и фаворит государя, светлейший князь Ижорский Александр Меньшиков, даже начал слегка ревновать к ним любимого самодержца.

Но на одной из ассамблей, своеобразном светском рауте, где знать вела беседы и развлекалась, история разрешилась. Петр Алексеевич отозвал Николая от группы травящих анекдоты и потягивающих шампанское офицеров и приказал помассировать ему ноги. Деваться было некуда, и фендрик поднялся с царём в одну из специальных спаленок. Массаж-то он сделал, а вот всё остальное — отказался. Причем так грубо, что вышел с кровоподтеками, а государь-реформатор с двумя сломанными рёбрами.

Новых артиллерийских офицеров тотчас отправили в армию генерал-фельдмаршала Шереметева, где они получили под команду по четырёхпушечной батарее. В составе тридцативосьмитысячной группировки оба инженерских фендрика выступили в турецкий поход, навстречу почти двум сотням тысяч осман и крымских татар, месяц назад переправившихся через Дунай. 4 июня 1711 русские войска года перешли Днестр.

* * *

— Ваше благородие! — обратился к Феоктистову бывший Чочоколон. — Курить хочу, мочи нету!

— Ну слезь с передка, да дыми, горе моё! Вон за стремя возьмись.

В первые же дни Владимир рассказал ацтеку свою историю:

— Никакие мы не боги, Чочоколон! Самые простые люди, только жили когда-то в будущем. Теперь вот домой возвращаемся. К нам туда прилетали мудрецы, по воле которых мы попали на много лет назад. Когда и прадедов-то наших ещё не родили. Начали жить недалеко от той страны, где тебя в плену держали. А потом нас сманили поучаствовать в захвате острова, населённого великанами. Так как к тому времени сделали мы очень мощное оружие.

Он показал индейцу уже бесполезный револьвер. (Последние патроны расстреляли ещё при освобождении семьи де Ламейна. А заново снарядить было нечем — тут ещё не додумались до капсюльного воспламенения).

— Но не успели мы до тех великанов дойти, как подельники наши сами на нас кинулись. Да ещё и штормом накрыло. Многие потонули. Кто уцелел, вынуждены были плыть на твою родину. Предки ацтеков нас кто за Кетсалькоатля с товарищами приняли, а кто за дьяволов. Так что пришлось воевать. В результате сторонники Пернатого Змея победили приверженцев Тенотчитлана. А потом опять прилетели те самые мудрые люди с неба и дали кровать, с помощью которой можно спать много-много лет, чтобы когда-нибудь проснуться у себя дома. В своём времени.

— Значит ты — посланец Кетсалькоатля! Мудрые люди послали тебя вместо него для восстановления нарушенных заповедей Пернатого Змея! — неожиданно сделал Чочоколон собственный вывод.

— Тут скорее не в мудрых людях дело, а в Провидении. Так угодно Богу!

— Это той Святой Троице, которой вы с Серниколькальвогрота поклоняетесь?

— Ну... Да!

— А мудрые люди тоже ей поклоняются?

— Не знаю! — честно ответил Владимир. Так друзья неожиданно обратили в православие закоренелого язычника, который решил славить бога своего господина. А также вместо фанатичного раба приобрели преданного друга. При крещении Феоктистов стал крёстным отцом индейца, в результате чего Чочоколона нарекли «Михаилом Владимировичем Атсеевым».

Но и после этого ацтек не захотел расставаться. С благословения крёстного «забрился» в солдаты и стал у него бомбардиром. Единственное, что не нравилось Владимиру — исступленная страсть индейца к табаку. Он не расставался с трубочкой. Даже когда ехал на зарядных ящиках с порохом. В качестве командира батареи Феоктистов часто приходил в ужас, ежесекундно ожидая взрыва, и чуть не пинками сгонял курильщика с опасного места.

* * *

Во время прутского похода было очень туго с провиантом. Войсковая казна не имела достаточных средств, а на письменные просьбы Шереметева о денежном вспомоществовании на закупку Пётр I благоразумно отвечал, что высылка одних лишь денег опасна ввиду близости неприятеля. Царь сам поспешал вслед армии генерал-фельдмаршала, с дополнительными силами и фавориткой Екатериной Скавронской. Обещал догнать на реке Прут.

Не оправдывались и надежды царя на всестороннюю поддержку со стороны населения Молдавии (с господарем которой ещё в апреле им был заключен секретный договор). К армии московитов крестьяне, в целом, относились благожелательно. Но вот создавать своё ополчение и совместно выступать против осман не спешили. Страна была опустошена саранчой, отчего собрать достаточное количество фуража и продуктов не удавалось.

Артиллеристам Зуброва и Феоктистова было чуть легче. Инженерские фендрики прикупали сено и овёс для тягловых лошадей, крупы и мясо для солдат за личные деньги. Было забавно смотреть, как даже самые бедные молдаване с удовольствием отдавали последнее, увидев блеск испанского золота. Тем более фендрики почти не торговались. Зато и спрашивали с подчиненных намного строже. Даже в пути устраивали занятия по изготовке пушек, заряжанию и отработке вспомогательных элементов, учили основам стрельбы, «копейному бою» штыками, следили за внешним видом солдат.

23 июня Пётр I с двумя дивизиями, гвардией и тяжёлой артиллерией переправился на западный берег реки Прут, где к нему присоединился молдавский господарь Дмитрий Кантемир с шестью тысячами лёгкой конницы, вооружённой луками и пиками. 24 июня 1711 года они благополучно соединились с армией Шереметева. 27-го отпраздновали вторую годовщину Полтавской победы, в честь чего палили