Огонь и Железо - Владимир Валериевич Стрельников

— Если ты бог, почему пресмыкаешься перед демонами?

— Мне нужно выполнить одно дело. Они могут помочь.

— Что он говорит? Кто он такой? - нетерпеливо вмешался император.

— Говорит, что охотник. Когда его народ погиб, он один жил в лесу! — Феоктистов врал, не отрывая взгляда от индейца.

— А золото? Он говорит что-нибудь про золото?

— Я попробую освободить тебя! — сказал Владимир по-ацтекски. — Сейчас ответь мне что-нибудь. Только подлиннее.

— Я хочу вырезать сердца у всех белокожих демонов и бросить их на ритуальную чашу жертвенника в главном храме Кетсалькоатля! Хочу смотреть на их дымящуюся кровь, чувствовать затухающие удары сердец, и становиться сильнее и полезнее богу!

— Да ты никак жрец!

— Я последний жрец Кетсалькоатля, Монтогонага!

Феоктистов аж вздрогнул. Всмотрелся... Да нет, вообще не похож!

— Дружок, ты меня так не пугай! Знал я одного Монтагонагу. Как раз и был моим верховным жрецом, когда пришлось вернуться. Погиб он. Меня спасая погиб. А его дочь как раз «ждущей» была. Бедная девочка…

— Кто такая «ждущая»?

— До прошлого возвращения жрецы выбирали земную невесту Кетсалькоатля. Похожую на ту, что не смог увести, когда приходил первый раз. Её и называли «ждущей»... Тальникора умерла, и я снова ушел. Только не на небо, а в землю. Теперь мы с Серниколькальвогротой иногда поднимаемся. Иначе не сможем попасть туда, где нас ждут. Это много-много лет вперед.

— Ты говоришь как настоящий Кетсалькоатль.

— Ваше величество! — Волк вновь перешел на «тартарийский». — Он сам не видел, но слышал рассказы старух, что жрецы все золотые и серебряные вещи бросали в море со скалы по другую сторону Анд.

Карл III задумался. Потом вскинул голову:

— Эй ты, красная свинья! Надеюсь, монахи выучили тебя говорить по-человечески. Отвечай, живо! Где золото?! Если скажешь, отпущу с казаками.

— Скажи ему, что точно не знаешь. Но старухи говорили о том, что жрецы всё бросили в море. Место тебе неизвестно! — вроде бы обращаясь к Феоктистову, по-ацтекски произнес Зубров. Владимир неопределенно пожал плечами, а индеец, помолчав, повторил слова Николая на ломаном испанском.

— Браво! — захлопал в ладоши монарх. — Теперь я верю, что русские могут всё! Недаром мой великий северный брат наголову разгромил шведов, а вы вдвоем утопили три корабля! Мне говорили, что в Гибралтаре вы дрались против всех правил — словно танцевали на море?

— Это тактика английских корсаров, Ваше Величество! Маневренный бой, с наивыгоднейшим использованием пушечного огня. Когда у России будет сильный флот, Вы увидите, что мы будем драться лучше, чем эти британские сорвиголовы.

— Не сомневаюсь! Ох, и не завидую тогда я душечке Карлу. Братец Пётр ему и на море бока намнёт. Да, а краснокожего можете взять с собой! Это мой подарок русскому государю. Завтра я вам передам письмо для царя Петра Алексеевича. Надеюсь, путешествие с моими послами в Голландию устроит? Оттуда вы легко сможете попасть или сразу в Россию, или в Данию, где в Копенгагене вас препроводят к русскому посланнику.

— Благодарим, ваше величество! — друзья согнулись в поясном поклоне. Затем Владимир выхватил меч Скароллигов и срубил запор на клетке. Охрана побледневшего Карла III едва успела обнажить шпаги, а он уже разрубил ещё и кандалы. Ухватил индейца за шею, и уже все трое поклонились монарху:

— Благодарим, ваше величество. Но клеточка нам совсем ни к чему!

Император жестом успокоил гвардейцев:

— Лихо рубитесь! Не хотел бы я оказаться супротив вас под Полтавой.

— Меня зовут Чочоколон, господин! — придушенно прохрипел ацтек.

* * *

Дальнейшее путешествие протекало с немыслимым комфортом. При вручении письма, адресованного русскому государю, император даровал обоим по «Ордену Карла III». Это была новая высшая рыцарская награда, дававшая отдельному лицу личное дворянство Испании и определенные геральдические привилегии (такие как геральдическая мантия). Венценосец лично приколол сверкавшие рубинами звезды на их новенькие камзолы:

— Поздравляю, кабальеро де ла Орден де Карлос III! Предлагаю любую офицерскую службу в армии или на флоте. Если хотите, можете сами выбрать по кораблю под своё начало! Обещаю в ближайшее время рассмотреть вопрос о выделении соответствующих земельных владений. Впрочем, если обещаете отвоевать земли Вест-Индии, прилегающие к Акадии, готов сейчас подписать два соответствующих губернаторских патента!

— Благодарим, ваше императорское величество! — галантно поклонился новоиспеченный кабальеро Феоктистов. — Но мы нужнее своему государю! И сыновний долг зовет в пределы сражающегося Отечества!

Император вопросительно повернулся к «сэньору Николя».

— Увы, сир! Мой друг выразил наше общее желание. Мы — сыны России, а сейчас ей как никогда нужны наши шпаги.

— Жаль! — монарх действительно был опечален. От его легкой неприязни не осталось и следа. — Надеюсь, кабальеро, вы не пожалеете о решении. Как бы там ни было, помните — император Карл III обещал губернаторство. И я сдержу слово, когда бы вы не обратились. Кстати, насчет шпаг! Подарите хотя бы один из ваших чудо-мечей. Обещаю заменить лучшими толедскими клинками.

Друзья переглянулись. Клинки Нормана значили для них очень многое.

— Блин! — сказал по-русски Владимир. — Отказывать императору два раза — это чересчур!

Николай тяжело вздохнул:

— Ладно уж, Ульфхеднар хренов! В последний раз тебя выручаю.

Бережно снял перевязь, поцеловал лезвие меча и двумя руками передал оружие монарху, опустившись на одно колено и церемонно склонив голову. Тотчас внесли две роскошные боевые шпаги с золочеными гардами и рукоятями, усыпанными мелкими огранёнными цветными корундами.

— Это воистину королевский подарок! — картинно восхитился Зубров.

Внесли пакет, запечатанный четырьмя сургучными печатями, и император привычно оттиснул на нём своим перстнем пятую:

— А это послание для моего венценосного брата Петра. Надеюсь, что мои доблестные кабальеро сумеют доставить его в целости и вручить лично в руки государю Российскому!

Друзья поспешили уверить в этом императора.

Специальными каретами, в составе дипломатической миссии, одетые по последней мадридской моде, кабальеро и индеец вернулись в Севилью, а оттуда на двадцатичетырёхпушечном фрегате отбыли в Амстердам. По пути приобрели ещё по паре отличных неброских шпаг из высокопрочной толедской стали, а императорские подарки повесили на плечевые перевязи вместо слишком уж древних для этого века мечей. Зимнее море мало располагало к прогулкам на свежем воздухе, но рыцарям это было на руку. Теперь они много времени уделяли фехтованию на