Огонь и Железо - Владимир Валериевич Стрельников

На бригантине тем временем перетащили все девять пушек на правый борт. Для этого пять пришлось поднять на верхнюю палубу. «Мадридская красавица» вновь развернулась носом в Гибралтар и на всех парусах пошла к дерущимся. С неё врезали ядрами по левому борту и орудиям французской шхуны. Быстро перезарядили и буквально с полукабельтова подмели картечью палубы пиратов, снося людей, такелаж и мачты.

— На аборда-а-а-аж!!! — азартно заорал дон Рамирес. Стукнули борта, полетели железные крючья, и на посеченную шхуну хлынули испанцы. К ним присоединились «витязи» в сверкающих новогородских кольчугах (для рукопашной — самое то!) Их многоопытные мечи и решили исход схватки. Уцелевшие пираты бросились в трюм шхуны, а часть — на полузатонувшую галеру. Моряки увлеченно палили по ним из мушкетов. Друзья отрубили концы французских крючьев, и без них бербер быстро пошёл ко дну.

Остававшиеся на поверхности на двух языках запросили пощады. Но испанцы продолжили своё состязание в меткости, где мишенями служили смуглые и белые головы, качающиеся на волнах. В самый разгар потехи из трюма показалась взлохмаченная голова. За ней вынырнула рука с пистолей. Ба-бах! Заряд картечи порвал спину юноше с тонкими чертами уроженца Валенсии и выкинул его за борт.

Зубров, неприязненно наблюдавший за истреблением, быстро обернулся и выстрелил. Но голова уже скрылась. Рассвирипевшие матросы бросились в трюм. Несколько раз там громыхнули выстрелы, пару минут лязгало, а затем стихло. На палубу вытащили ещё одного убитого и трёх раненых испанцев. А несколько пиратов, в том числе ещё дёргавшихся, с ругательствами выбросили за борт. Трюм был очищен. Друзья набрали по охапке «холодняка» и приглянувшихся пистолей, затем поднялись на мостик.

— Капитан, если Вас интересует прибыль, можете взять шхуну на буксир. Она, конечно, повреждена, но вполне годится для продажи. К тому же за их пушки тоже можно кое-что выручить! — слегка улыбнулся Зубров.

— Благодарю вас, благородные доны! — де Лэгуэнья не мог скрыть искренней радости. Он боялся, что отчаянные путешественники сами захотят предъявить права на трофей. — Я продам её прямо в Севилье!

— Почему не в Кадисе?

— Потому что суда, идущие из Индий, имеют право разгружаться только в одном испанском порту. За этим строго следят.

— А! Это что бы Вест-Индийское золото мимо казны не уходило? — понятливо улыбнулся Феоктистов.

— И не только золото!

До устья Гвадалквивира добрались без приключений. В сопровождении испанских таможенников поднялись вверх по реке до города Севилья. А там на борт взошла группа чиновников Индийской торговой палаты. У тех сразу же возникли вопросы по поводу «кровати бога». Хорошо, что за время пути догадались замазать злополучную инструкцию смолой и корабельной краской. Наконец, за хорошую взятку, формальности были улажены.

Но тут возник другой вопрос — из документов «тартарийцы» имели лишь рекомендательное письмо губернатора де Ламейна. Дворянских же паспортов у них отродясь не водилось. А без них путешествовать по охваченной войной Европе было почти невозможно. По крайней мере, легально. Помог капитан де Лэгуэнья. Он удачно продал шхуну и оружие пиратов, от радости расчувствовался и пригласил друзей в таверну. Там поднял первый тост:

— Благородные доны, я ваш должник!

Коля в ответ приподнял свой глиняный стакан с местным вином:

— Нет, дон Рамирес, всё гораздо хуже!

Лицо воодушевлённого испанца начало было удивлённо вытягиваться.

— Ты нам ничего не должен! Ты просто наш боевой побратим. И друг!

За это и выпили. К вечеру раскрасневшийся благородный идальго сам предложил северянам стать поручителем. Благо в той же Индийской торговой палате, на маленькой, но ответственной должности старшего таможенника у него трудился дальний родственник. За «дружеское» вознаграждение в пятьсот песо и роскошный ужин морской чиновник помог оформить подорожные на «вольных яицких казаков» Владимира Феоктистова и Николая Зуброва: «путешественников-землепроходцев государства Российского».

— Слушай, а почему ты сказал, что мы казаки? А не дворяне какие?

— Потому что вольные! Но без дворянских «тугаментов». Так что, при случае, поди докажи, что нас в Московии отродясь таких не бывало!

Кстати, «Государством Российским» здесь называли далёкую страну на Балтийском море, со столицей в Санкт-Питерсбурхе. Однако консервативные испанцы предпочитали именовать её по-старинке — «Московией». Про Тартарию грамотный морской чиновник тоже кое-что слышал. Даже пояснил, что некогда была «Великая Тартария», но потом распалась на несколько мелких. Все они располагаются где-то там далеко, в Азии. По причине отсутствия флотов в войне за «наследство» не участвуют, отчего всерьёз европейцами не воспринимаются.

Похоже, за прошедшие века единая Ромейская империя не только бесславно распалась на кучу самостийных образований, но те уже успели и неоднократно подраться уже между собой. Причём, «государи» каждой части писали собственную трактовку истории. Как правило, имевшую мало общего с истиной, но оправдывавшую их личное право на власть. Слова инопространственницы о потоках постоянно наслаивающейся лжи наглядно подтверждались. Жаль только, что слагались они из крови простых одураченных людей.

В Севилье друзья узнали, что государство Российское уже почти десять лет участвовало в военных конфликтах за «испанское наследство» на стороне союза Австрии, Англии и Голландии. Сами московиты называли это «Северной войной». Год назад их молодой государь Петр Алексеевич, из династии Романовых, в кои-то веки одержал победу над войском шведского короля Карла XII в генеральном многодневном сражении под Полтавой. Московиты уничтожили девять и пленили девятнадцать тысяч солдат вражеского экспедиционного корпуса, в том числе почти всех генералов. Русские потери составили тысячу триста сорок пять человек убитыми и три тысячи двести девяносто ранеными. К ноябрю 1710 года армия Петра I, перехватившая стратегическую инициативу, завоевала Карелию, Лифляндию, Эстляндию, взяла крепости Выборг, Ревель и Ригу. С Россией, получившей выход к Балтийскому морю и активно строящей военный флот, теперь вынуждено считались все королевские и императорские дома Европы.

Вот только на море пока безраздельно господствовала Швеция, отчего Карл XII не признавал свое поражение. К тому же обстановку на севере осложняло то, что недавно войну Московии объявила могущественная Османская империя. Турки требовали возвращения им крепости Азов, уничтожения города Таганрога и сожжения русского азовского флота.

Всё это уже было похоже на то, что смутно помнилось по урокам истории.

— Эх, на годик бы раньше сюда! Глядишь, и под Полтавой размялись. Хотя бы Родине послужили! — мечтательно протянул Феоктистов.

— Тебе губу закатать?

— Да иди ты! Мне до сих пор обидно, что