Резонанс 1-11 - Павел Николаевич Корнев

— Да ничего не случилось. Угнетение дыхательной функции было, но реанимировали вовремя.

Звонарь и слушать ничего не стал.

— Либо твой рассказ меня устроит, либо я дам делу официальный ход, — заявил он без особой угрозы в голосе, но таким тоном, что по спине мурашки побежали.

— Макар Демидович!

— Говори!

Чаус вздохнул.

— С реанимацией мы слегка замешкались, по правде говоря. Его же под самый конец витка накрыло, у нас выбора не осталось: либо откачивать, либо следовать инструкции и высаживать в границах румба. Один жмур уже был, за второго голову бы всей бригаде оторвали, на заслуги не посмотрели. Ну и чуть-чуть с реанимацией не уложились, сразу за Западным лучом его высадили.

— На первом румбе десятого витка!

— По факту — да.

И точно! Я вспомнил, что сначала увидел столб с отметкой «десять», и только потом санитар сиганул со мной через задний борт грузовика!

— О, как! — аж крякнул Трофим Фёдорович. — Это многое объясняет!

— Ничего это толком не объясняет, — в пику ему проворчал доцент. — Нет, теперь понятно, конечно, в чём корень всех бед, но повторить результат мы не сможем. Какая-нибудь другая патология вылезет, не говоря уже о том, что шансы выжить у соискателя будут не слишком высоки. Запрет на пересечение границ румбов не на пустом месте возник! А тут ещё и виток другой!

Это был камень в огород Чауса, и тот не смог промолчать, попытался оправдаться:

— Вариантов не было!

— Иди! — отпустил его Звонарь. — Нет, стой! Андрюша, ты уже закончил? Подпиши уточнение анамнеза, вклеим в учётную книжку. Да подписывай, подписывай! Обещал же дело замять — замну.

Какое-то время ничего не происходило, затем послышался звук шагов и скрип дверных петель, а потом с меня сдёрнули простыню. Я уселся на кушетке и спросил:

— И что со мной?

Доцент не ответил, молча уставившись в окно, а Трофим Фёдорович только руками развёл.

— Случай уникальный, тут с кондачка не разобраться.

Звонарь постучал пальцами по подоконнику и сказал:

— Да не в чем тут разбираться, всё ясно как божий день! Вопрос только в том, что с этим теперь делать. Андрюша, твоё мнение?

Ассистент доцента озадаченно хмыкнул.

— Оперирование во время резонанса сверхэнергией в противофазе точно связано с нестандартной инициаций. С этим ничего уже не поделать, да и ненужно. Остаются сложности с фокусировкой и обработкой входящего потока. Тут надо энергетические каналы смотреть.

— Именно! — воздел Звонарь к потолку указательный палец. — Если сорвалась принудительная инициация на первом витке, то могли остаться затяжки, которые приводят к турбулентности входящего потока, а это дело поправимое. Андрюша, будь добр, сходи за Лизаветой Наумовной. Она у себя должна быть.

Ассистент доцента вышел из кабинета, вслед за ним к двери двинулся и Трофим Фёдорович.

— Пойду, — буркнул он на ходу. — На дух эту дамочку не выношу, только полаемся зазря.

— Идите, — отпустил инструктора Звонарь, уселся за стол, откинулся на спинку кресла и сложил руки на животе. Потом обратился ко мне: — Хочешь способности подтянуть?

Мог бы и не спрашивать. Я кивнул.

— Хорошо.

На этом наше общение и закончилось, а затем в коридоре послышался перестук каблучков, и в оставленную открытой дверь прошла миленькая сероглазая шатенка лет тридцати — миниатюрная, но отнюдь не хрупкая; бесформенной её фигуру не делал даже белый халат. Впрочем, уставился я не неё во все глаза отнюдь не из-за вспыхнувшей вдруг в сердце симпатии.

От дамочки, как поименовал её Трофим Фёдорович, исходил явственный энергетический фон. У меня аж мурашки по коже побежали и зазудело в носу. Показалось, что ещё немного и проскочит искра, но нет — не проскочила.

Лизавета Наумовна перехватила ошалелый взгляд и уставилась в ответ ничуть не менее пристально.

— Что-то не так, молодой человек?

Тут уж на меня воззрились и доцент с ассистентом, я немного даже покраснел и смущённо выдавил из себя:

— Фон. От вас фонит сверхсилой.

— И в самом деле, — хмыкнул доцент. — Лизавета Наумовна, потенциал вы держите немалый. Неужто решили на второй разряд сдавать?

Дамочка изогнула бровь.

— Меня позвали поговорить об этом?

— Нет, вовсе нет, — улыбнулся Звонарь и перевёл взгляд на меня. — И всё же странно, что оператор после первой подстройки и без всякого обучения оказался способен уловить ваш фон. Сколько удерживаете — двадцать процентов от норматива?

— Это моё личное дело! — отрезала тётенька и глянула на меня с откровенным раздражением.

— Едва ли больше, — продолжил Звонарь, проигнорировав недовольство собеседницы. — Лично я без подсказки ничего не уловил, и совершенно непонятно, как сумел ощутить фон молодой человек.

Я счёл нужным заметить:

— Это уже второй раз.

— А первый? — заинтересовался доцент. — Подробности, пожалуйста!

— На той неделе повстречался с профессором Палинским…

Звонарь после этого моего заявления даже фыркнул.

— О, тут как раз ничего странного! Этот фанатик вечно потенциал на пределе возможностей удерживает.

— И всё же ситуация нетипичная, — отметил Андрей. — Чувствительность у операторов девятого витка крайне невелика, стоит проверить латентные способности к ясновиденью.

— Отметь в анамнезе, — согласился с этим утверждением доцент.

И тут окончательно потеряла терпение приглашённая им дамочка.

— Макар Демидович! Давайте ближе к делу!

— Ах, дорогая Лизавета Наумовна, вы вечно спешите! Всё-то у вас дела! — Доцент вдохнул и указал на свободный стул. — Садитесь. Постараюсь занять как можно меньше вашего драгоценного времени.

Дамочка немного поколебалась, но всё же села и закинула ногу на ногу. Я не рискнул пялиться на неё и отвернулся к окну, а Макар Демидович поведал мою историю и передвинул через стол собеседнице учётную книжку и листок с дополнительными сведениями.

Лизавета Наумовна к ним не прикоснулась и потребовала объяснений:

— Чего вы от меня хотите?

— Займитесь молодым человеком, оцените состояние его энергетических каналов и при необходимости приведите их в норму. Вы единственный специалист в госпитале, кому это под силу.

— Отправьте его в Новинск.

— Невозможно.

Дамочка поднялась со стула и оправила халат.

— У меня слишком загруженный график, чтобы брать такого рода… подработки.

— Ах, дорогая Лизавета Наумовна! Буду крайне признателен за оказанное содействие. И это отнюдь не простая фигура речи. Как вам известно, я собираю материал на докторскую диссертацию. Тема моей работы затрагивает различного рода патологии и отклонения от нормы, возникающие у соискателей после нарушения процедуры инициации. Фактуры в достатке, но все эти печальные случаи крайне однообразны. Нужна ситуация, когда отклонение возможно обернуть во благо, а о каком благе может идти речь, если фокусировка энергии хуже некуда и даже молния закручивается спиралью? Мне нужна ваша помощь!

— Макар Демидович!

Доцент воздел к потолку