Резонанс 1-11 - Павел Николаевич Корнев

— А я со своей стороны окажу необходимое содействие в подготовке для сдачи на разряд. Вы у нас до конца ноября, времени хватит с избытком.

Дамочка оценивающе посмотрела на меня, затем перевела взгляд на Звонаря и опустилась на стул, принялась просматривать медицинские записи. Затем объявила:

— Завтра в три у меня окно. Буду ждать в тридцать седьмом кабинете.

— У меня дежурство… — начал было я, но Звонарь велел умолкнуть взмахом руки.

— Он придёт, — заявил доцент, а когда Лизавета Наумовна покинула кабинет, принялся что-то писать на квадратном листочке, после поставил в правом нижнем углу затейливый росчерк подписи и шлёпнул сверху треугольную печать. — Держи освобождение на завтрашний день. И помни — пройти реабилитацию в твоих собственных интересах. Второго шанса не будет.

— Благодарю, — коротко сказал я, забрал листок и поплёлся на выход.

Голова шла кругом, совершенно бездумно я добрёл до раздевалки на первом этаже, избавился от пижамы и уже в собственной форме двинулся в столовую.

Ну а как иначе? Обед пропустил, а уже давно ужинать пора.

Злую шутку со мной сыграла задумчивость. Не могу сказать, будто до того так уж старательно избегал егерей, но всё же старался держаться от них подальше, а тут двинулся с подносом к свободному столу мимо компании бойцов специального дивизиона. Один — тот самый, с которым пришлось биться в первый день на Кордоне, — немедленно отвлёкся от тарелки и расплылся в глумливой улыбке.

— Ну надо же какие люди! Мужики, вы не поверите — его каждый божий день баба избивает. Как хочет, так и кидает!

Вне всякого сомнения, речь шла о моих с Полиной спаррингах, на которых та и в самом деле одерживала верх в девяти схватках из десяти, и стоило бы промолчать, да не то настроение было, не стал игнорировать шпильку. Остановился и с ничуть не менее гадкой ухмылкой выдал в ответ:

— Она — кидает. А ты — не смог.

Язык так и чесался добавить пару непечатных определений, но в столовой хватало старших по званию, больше ничего говорить не стал. Да хватило и этого: рядовой побагровел и соскочил с места. Но тем всё и ограничилось; ужинавший тут же рыжий старшина егерей, о невесте которого пошутил Фома, коротко бросил:

— Сядь! — И парень мигом плюхнулся обратно, будто ноги подкосились.

Дальше я провоцировать его не стал, ушёл за дальний стол, где и принялся уплетать рассольник и картофельное пюре со свиной поджаркой с удивительным для своего состояния аппетитом. Впрочем, касательно собственного состояния я изрядно сгустил краски: если ещё совсем недавно ощущал себя выжатым, словно лимон, то после короткой стычки с егерем будто второе дыхание открылось и усталость как рукой сняло. То ли выплеск адреналина в кровь сказался, то ли даже не знаю, на что и подумать.

Наверное, и на вечернюю тренировку сходил бы, да только она уже закончилась. Ну а идти на полигон и проверять, насколько усилились способности, не рискнул, решив для начала расспросить на этот счёт Трофима Фёдоровича.

А ещё нужно было занести медицинское освобождение взводному, поэтому, стребовав положенную добавку, отправился прямиком в расположение. По пути завернул в общежитие и переоделся в штатское — в просторной рубахе-поло, коротких штанах и босоножках было всё же не так жарко, как в полевой форме.

Лейтенанта на месте не оказалось, за него дежурил заместитель.

— В Новинск сможешь поехать? — сразу уточнил прапорщик, после того как ознакомился с содержимым листка.

— Так точно!

— Смотри у меня! — проворчал Данила Сигизмундович. — Так и быть, на завтра свободен.

Но то — на завтра, а сейчас у нас было сегодня, вот на выходе и перехватил Захар Козодой. Сержант курил в компании своего приятеля Ивана Черепицы, при виде меня он прищёлкнул пальцами.

— На ловца и зверь бежит! Идём, короче! У нас собрание отделения.

— Что ещё за собрание?

— Увидишь!

Мы двинулись от автомобильной части, и очень скоро зародилось подозрение, что под собранием подразумевается банальная пьянка. Просто шли прямиком к знакомому дворику, где располагалось сразу несколько питейных заведений. И да — именно туда мы и свернули. Но проходить через арку не стали, спустились по лестнице в подвал, а там заглянули в дальнее помещение, способное вместить два-три десятка человек.

Я сразу заметил Вову-футболиста и сел за стол к соседу по комнате, осмотрелся. Наше отделение собралось в полном сборе, и происходящее весьма напоминало заседание ячейки февральского союза молодёжи. Сначала сержант рассказал о ходе гражданской войны в Домании, сложной обстановке в Центральной Латоне и территориальных притязаниях Срединского воеводства, затем перешёл к продолжающейся экспансии Нихона и связанном с этим усилении пограничного корпуса на юго-восточных рубежах. Закончил же он политинформацию новостью о том, что социалисты не смогли провести закон о всеобщем пятилетнем образовании, поскольку против него единым фронтом выступили «Земской собор» и «Земля и воля». Ну а потом на столы начали выставлять кружки с пивом.

Захар Козодой подсел за наш стол, раскрыл книжицу с замусоленной обложкой и заявил:

— Петя, с тебя два рубля тридцать пять копеек в фонд отделения.

Пиво, насколько я понял, оплачивалось из этого самого фонда, так что артачиться не стал, отсчитал деньги и приложился к запотевшей кружке.

Хорошо!

— Как у тебя с политическими взглядами? — уточнил сержант, сделав соответствующую запись.

— Нам же нельзя? — удивился я.

— Симпатии иметь не возбраняется.

— Ну… — Я немного помялся, потом сознался: — В «Февральском союзе молодёжи» до инициации состоял.

— Молодец! Наш человек!

Захар хлопнул меня по плечу и отошёл, а я обратился за разъяснениями к Вове-футболисту.

— Чего это он?

Сосед по комнате пригладил светлые волосы и улыбнулся.

— А чего непонятного? Ты где служишь — в ОНКОР, так? Ну вот! Мы завязаны на РИИФС, а институт на министерство науки, а там социалисты заправляют. Мы за них, они за нас, и все довольны. Усёк? Круговая порука, брат!

— Усёк, — кивнул я и вновь приник губами к кружке.

В подвале было прохладно, но там надолго задерживаться никто не стал, допили пиво, поднялись во двор. Сегодня на танцплощадке оказалось на редкость многолюдно, заметно прибавилось людей в штатском и в особенности — молоденьких барышень.

— Операторов после летней инициации подвозить на подстройку начинают. Обычно всех на пару-тройку дней на Кордоне размещают, — пояснил Вова и посоветовал: — Лови момент!

Он тут же пригласил на танец миленькую брюнетку, а я остался подпирать плечом стену. Собрался уже даже уйти в общежитие, но тут меня потеребили за руку. Обернулся и с удивлением воззрился на