Дым и перья в академии Эгморра. Сказочная ложь - Кира Лин

class="p1">Сердце болезненно сжалось. Я смотрела на бушующее море, не моргая, и вдруг под поверхностью блеснул зеленоватой чешуей хвост. Слишком большой, чтобы принадлежать простой рыбе.

Силы вытекали из меня, и только когда я почувствовала, что от меня осталась лишь пустая оболочка, а от слёз болят глаза, я уронила руки на колени.

Давящий на слух гул моря заглушил шум крови в ушах. Кажется, я перестаралась, мадам Ффрай будет ворчать….

Но мне было плевать, лишь бы получилось.

— Лорелея, — пробормотала я в отчаянии и спрятала лицо в ладонях.

Море взорвалось брызгами, меня окатило ледяной водой. Дыхание сбилось. Мощный шлепок совсем рядом вызвал мурашки. Я убрала руки и всмотрелась в море, но ничего не увидела.

Утерев влагу рукавом плаща, поднялась на ноги и посмотрела на темнеющее небо. Пришло время призвать фантома.

Я протянула руки в сторону двухэтажного дома, он отбрасывал плотную тень на подъездную дорожку. Её оказалось вполне достаточно, чтобы из тьмы вылетел чернильно-чёрный крупный беркут — мой новый питомец.

Он появился у меня после событий в Вердландии [1], когда пришлось снова помочь Кире. Отныне я могла видеть с высоты птичьего полёта его глазами, находясь в помещении и занимаясь своими делами.

Беркут облетел меня вокруг и приземлился на вытянутую в сторону руку. Взмахнул внушительными крыльями и чуть пригнулся, раскрывая клюв в знак приветствия.

— Найди Бена, — приказала я птице, и он послушно взмыл в небо, уносясь прочь в сполохах чёрного дыма.

Глядя на удаляющуюся чёрную точку, я побрела по пирсу в сторону стоянки. Но порыв ветра принёс обрывки звонкого, искристого женского смеха. Я замерла, судорожно глотнув воздуха.

Вспышка узнавания едва не сбила меня с ног, но я не осмелилась обернуться. Потому что безумно боялась ошибиться и испытать очередной удар.

Я же не сошла с ума?

[1] — отсылка к роману “В объятиях смерти.”

Зазеркалье. Глава 17

Дома меня никто не ждал. Я сбросила туфли у двери и босиком прошла к дивану в гостиной. На ходу стянула куртку Бена с вешалки и уткнулась в неё лицом.

Мне следовало вернуться в Академию и начать его поиски, но я с трудом дышала и переставляла ногами. Единственное, на что меня хватило — рухнуть на диван и свернуться в позе эмбриона.

Кто-то коснулся моего лица, убрал волосы со лба. Я поморщилась во сне и попыталась увернуться. Но мысль, пронзившая сознание, отрезвила, как ушат ледяной воды.

Я сделала одновременно две вещи — распахнула глаза и схватила за запястье мужскую руку, дотронувшуюся до меня.

Джош замер, нависнув надо мной, и расплылся в виноватой улыбке. Другой рукой он опирался на спинку дивана, загораживая свет уличного фонаря. Лицо брата скрывали тени, но я и в полумраке видела, насколько скорбный у брата вид.

— Сестрёнка, я проведать тебя пришёл, — осторожно протянул он и стал разгибать по одному мои пальцы, сжимающие его запястье.

Испустив прерывистый вздох, я отпустила его и уронила руку на диван. Джош погладил меня по плечу и накрыл горячей ладонью лоб.

— Ты холодная.

— Я разбита, Джош. Переоценила свои возможности. Изо всех сил стараюсь не останавливаться, сопротивляться навалившейся слабости, но ничего не выходит. У меня кровь в венах бурлит от желания разорвать в клочья Фелицию, но я… не могу пошевелить мизинцем.

Меня то кидало в дрожь озноба, то в жар и пот — отголоски шока. От этих крайностей неимоверно разболелась голова.

— Тебе надо согреться. Давай принесу одеяло?

Я вяло мотнула головой, не отрывая её от дивана.

— Не нужно, — и заворочилась, запуская руки в рукава куртки Бена. — С ним что-то сделали, а я не могу подняться и разнести к ехиднам Академию и найти его. Ненавижу чувствовать себя беспомощной! Моя семья в опасности — сначала Уилбер, Стэнли, теперь Бен. Я не вынесу ещё один удар под дых, Джош.

На глаза снова навернулись слёзы.

Брат провёл рукой по моим волосам, успокаивая.

— Я в курсе. Олаф доложил. Он видел, как Бен шёл со Стэнли по коридору в сторону твоего кабинета. Оттуда ни ты, ни он не вышли.

Я напряглась.

— А кто вышел?

Джош медлил с ответом. Его тело ощущалась в сантиметрах от меня, как переливающаяся энергия. Пришлось его толкнуть локтем и поторопить.

— Фелиция. Эти твари заморские умеют перевоплощаться во всё, к чему прикасаются. И у меня руки чешутся вырвать им позвоночники, Эш, — он посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом, прожигающим насквозь свирепостью.

Нет, он не ждал одобрения. Джош осознавал, что действовать нахрапом в сложившейся ситуации нельзя. Потому и закипал. Куда проще было бы всех перебить, запереться за высокими заборами и не подпускать незнакомцев к своей крепости….

У меня же сердце кровью истекало. Я боялась думать, что с Беном могло случится нечто плохое. Он вполне способен постоять за себя, никакой перевёртыш ему не соперник, но яд….

Яд, убивающий рагмарров — он пугал меня по-настоящему.

Против него у Бена нет шансов.

Я громко сглотнула, сдавливая пальцами куртку, под ногтями заскрипели зубчики молнии.

— О Матиасе не волнуйся. Я уже позаботилась о нём.

Джош нахмурился.

— Сестрёнка, ты меня пугаешь. Когда успела хоть?

Я пожала плечами.

— Он вывел меня из себя. Да ехидны с ним, получил по заслугам. Одной головной болью меньше. А вот Бен… Куда они его дели? — осипшим от гнева голосом спросила и посмотрела ему в глаза.

Я была рада злиться — голова прочищалась, слабость уходила на второй план. Во мне росла решимость покончить с Фелицией, причем крайне беспощадным способом. Никакой темницы она не заслуживала!

Обычно подобные решения мы принимали с Уилбером вместе, как и подобает верховным правителям: после долгого обсуждения, сомнений и взвешивания каждого шага. В делах такого масштаба нужна твёрдость, и эту ответственность мы делили поровну.

На короткое мгновение мне показалось, что его мечта стала реальностью, что Эгморр оказался в надёжных руках, способных удерживать хрупкое равновесие между светом и тьмой, и в нашем мире воцарилась долгожданная гармония.

Но хватило одной пылинки — проклятого паучка, — чтобы кажущийся прочным замок начал осыпаться. Я не имела права это допустить. Не могла позволить угрозе нависнуть над моей семьёй и над Эгморром.

И ради их защиты я была готова переступить черту, даже если это означало проявить жестокость. Эта мысль пугала…. Не становлюсь ли я похожей на Линетт? Не первый ли то звоночек и повод задуматься?

Вот только я не видела иного способа защитить свой мир, а Линетт никогда его и