Фантастика 2026-168 - Светлана Волкова

– Ладно они, но… – Она сказала это так тихо, что вскоре прервала себя, так и не закончив, решив, что Никита всё равно её не услышал. В горле застрял ком. Голос дрогнул и сделался неуверенным, а нижняя губа нервно дёрнулась. Желание заплакать стало невыносимым. Клэр подняла лицо к холодному бескрайнему небу и крепко сжала веки, точно стараясь силой запретить слезам вырываться на поверхность. Слёзы действительно отступили. Даже капли не пролилось.

– Если ты думаешь, что я чем-то лучше их, только потому, что не воспользовался твоим положением прошлой ночью… ты глубоко заблуждаешься. Я был в шаге от этого, – Лесов говорил медленно, и после каждого сказанного слова заглядывал в её глаза, читая в них неприязнь, и, казалось, довольствовался этим. – Я такой же, как и они. Во многом даже хуже. Ведь это я натолкнул Корницкого на эту затею.

Клэр едва удержалась на ногах. Правда сбивала её своей тяжестью. Она наотрез отказывалась верить в то, что он говорил. Тело оцепенело от ужаса, и девушка не нашла что ответить. Холодно она посмотрела на его лицо и заметила, как от её утомлённых и безразличных глаз вдруг стал меняться и его взгляд тоже.

Он хочет, чтобы она его ненавидела? Пусть так. Теперь это будет несложно.

До крыльца Клэр шла одна. Уже на пороге она краем глаза увидела Лесова, всё так же обездвиженно глядящего ей вслед.

Внутри было тихо и тепло. Кто-то подкинул новых дров, и огонь в камине убаюкивающе трещал и кашлял, поднимая вверх красные искры. Клэр остановилась в комнате, в которой они этим вечером слушали стихи Никиты вместе с хозяевами дома и их дочкой. Она чувствовала себя виноватой, но и рассказать о случившемся не могла. У неё и самой была тайна.

Голубые глаза скользнули по массивным деревянным перилам вверх к комнате, где сейчас мирно спали беспечные родители. Душа металась, рвалась на части, а из головы всё не выходил образ лежащего без одежды совсем юного тела. Клэр прикрыла лицо руками, покачала головой в попытках проснуться и забыть всё как страшный сон, как вдруг на другом конце кухни что-то тяжело стукнуло.

Клэр встрепенулась. Обратила взор в сторону шума и с приятным облегчением заметила крадущегося Фёдора.

– Филя?.. Ты что тут делаешь? – Фёдор робко шаркал ногами по начищенному полу, делая шаги к ней навстречу и пряча руку за спиной. Он молчал, виновато опустив глаза, как будто заигравшееся дитя, что ожидает наказания от маменьки.

– Я… я только, – невнятно проговорил он, и Клэр тут же заметила, что его рот полон еды.

– Филя, если ты пришёл сюда, чтобы поесть, не стоит этого стыдиться. – Клэр не смогла сдержать своего умиления, увидев грозное и высокое тело, в котором скромности и доброты было больше, чем во всех тех, кто остался в конюшне.

– Сколько себя помню, все упрекали меня в прожорстве.

– Скорее обжорстве, – поправила его Клэр и улыбнулась ещё искреннее. Фёдор доверчиво вытащил наконец руку из-за спины, и девушка увидела в ней кусок хлеба с толстым слоем сливочного масла. – Не волнуйся, я уж точно никогда не стану тебя в этом упрекать.

– Других это забавит…

– Наших друзей забавит многое из того, что нам с тобой никогда не понять. Ты хотя бы не причиняешь никому вреда.

– А… ты об этом. – Фёдор обратил взгляд в сторону двери и стыдливо поморщился. Так Клэр стало ясно, что он прекрасно знал о том, чем сейчас занята его компания. – Меня уже даже не зовут. Знают, что на такой случай у меня один ответ. А я, признаться, очень этому рад.

Фёдор смело надкусил свой бутерброд, как только рот его опустел и он договорил всё то, что хотел. Громко жуя и нескромно чавкая, он радушно предложил своему другу разместиться в кресле напротив. После увиденного Клэр уже всё равно не смогла бы уснуть. Она устало присела и обмякла в кресле, облокотившись на жёсткую неудобную спинку.

Фёдор смотрел на неё с обожанием. Его округлое лицо выглядело ещё милее и нелепее, когда он пытался наспех прожевать слишком большой кусок. Клэр порой едва сдерживала хохот. Обидеть Фёдора никак не входило в её планы. И хоть рот и скулы были напряжены и крепки, смех в глазах она никак не могла потушить. Светло-голубые глазки плясали, прыгали, подхватывая каждый его жест.

– Если тебе захочется посмеяться, не стесняйся. Знаю, что выгляжу смешно и глупо. Я нисколько не обижусь твоей радости.

– Боже мой! Прости. Как невежливо с моей стороны…

– Всё в порядке, ты не должен извиняться.

– Ты милый. В чём-то даже забавный, но нисколько не глупый и не смешной! – Клэр почувствовала себя неловко, но такая неподдельная честность постепенно располагала к себе всё больше. Теперь это она смотрела на причудливого Филю с восхищением. – Ты сказал, что тебя даже не зовут. Могу ли я спросить?.. – Фёдор кивнул, дожёвывая последний кусочек, и обнаружив, что бутерброд кончился, вдруг неожиданно погрустнел. – Ты не разделяешь их образ жизни из-за?..

– Из-за моей невесты, да. Но, признаться, даже если бы у меня её не было, то я всё равно бы с ними не ходил. Не люблю жестокость.

Клэр прищурилась и свела тонкие рыжие брови так, что на переносице пролегла морщинка. Девушка пододвинулась ближе, чтобы в тёмном пространстве лучше видеть его лицо. На нём мелькали пятна от почти погасшего огня в камине. Красные, жёлтые. Все они плясали, отбрасывая тёплые тени.

– Филя, зачем же ты всё-таки пошёл на службу? Ведь видно же, что эта жизнь тебе чужда.

Фёдор не торопился отвечать. Клэр заметила, как от волнения он задёргал правой ногой и затеребил пальцы на руках.

– Потому, что этого хотел моей отец. С детства он говорил мне, что последний способ остаться на плаву – это сделать достойную карьеру в армии. Иных связей, кроме как военных, у отца не осталось. Собственно, именно благодаря его знакомствам меня и перевели в гвардию. Да, затраты на службу велики… – Он неожиданно замолчал, точно насильно прервал ход одних мыслей под натиском других. – «Служить честно, со всей доблестью», – с тяжестью в голосе добавил он.

Клэр догадалась, что он слово в слово повторил то, что не единожды слышал от своего родителя и что носил в себе как бремя.

– Ты многое умеешь! И многим не уступаешь в военном ремесле.

– Я понимаю, что