Газлайтер - Григорий Володин

— Граф меня, значит, обратно в Невинск отправил, — урчит Одиннадцатипалый. — А я и и не против — ведь скоро гомункулов бить! Хо-хо… холод!

Косится на двух своих товарищей — лорд Зар с идеально заплетёнными, как у девушки, косами и Гумалина, миниатюрного, но широкоплечего, сидящего в полотенце.

— А вы двое как вообще подружились? — Ледзор приподнимает бровь, прихлёбывая квас.

Гумалин, принимая кружку, фыркает:

— Да лорд Зар просто заступился за мою жену. И всё. Корефанство сработало мгновенно.

Зар кивает, даже не меняясь в лице:

— Торговец на рынке позволил себе высказывания касательно роста супруги уважаемого. Очень некорректные высказывания.

— Вздрогнули, хо-хо!

Они чокаются. Пар с шипением вырывается к потолку.

— Ух… — выдыхает Ледзор, разваливаясь на полке. — Всё же русская баня — вещь! Хотя наша морхальская сауна тож ничё.

— А я слышал, еще есть финская сауна, — бросает Гумалин, добавляя жару.

— Финская? Да брось! — Ледзор поднимает бровь. — Они у нас сперли всё! Финн — он и в холоде мёрзнет, и в жаре кипит. Не то что мы, морхалы!

— А ты, Зар, надолго к нам? — спрашивает Гумалин, улыбаясь.

Зар отхлёбывает, отвечает не спеша:

— Никто не знает. Но подумываю купить домик в Невинске. Привык я к здешнему укладу. Даже к бане вашей.

Ледзор приподнимает бровь:

— А если твой Розовый Властелин свистнет назад?

— Багровый, — с невозмутимым спокойствием поправляет Зар. — Но он не отзовёт меня. Думаю, ему самому интересно наблюдать за лордом Данилой. Вот и оставит меня здесь — контактным лицом.

— Почему ты так уверен? — хмыкает Гумалин.

— Потому что он слишком умный, чтобы упустить зрелище. А у вашего лорда — шоу каждый день.

Ледзор присвистывает, хлопает себя по груди:

— А что он уже такого устроил прям, наш Данила Степаныч?

— Ну, сами посудите, — пожимает плечами Зар, спокойно, без пафоса. — Разнёс Обитель Мучения почти под ноль, если не считать пары оставшихся монастырей. Возродил королевство альвов, которое считали уже хрустальной легендой. И сместил старое представительство Организации на Багровом материке.

— А, это ты про Лича, которого шеф грохнул? — уточняет Гумалин, почесав бок. — Да, это сильно. Шеф, как всегда, умеет выдать.

Ледзор хлопает себя по бедру, глаза горят азартом:

— Так! А давайте, как баньку закончим — сразу в Антарктику? Весна кругом, снега нет, а мне хочется снежком обмыться после пар! Портал во дворе замка — два шага, и мы уже в сугробах. Освежимся, обледенеем… а там, глядишь, и монахи какие попадутся. Погреем кулаки, хо-хо!

Зар наклоняет голову, задумчиво водит пальцем по кружке:

— Вообще-то формально, я не должен вмешиваться. Я только наблюдатель. Не имею права помогать или вредить лорду Даниле.

— Зар, ну че ты? Будь мужиком! — аргументирует Ледзор.

Лорд-дроу делает глоток, смотрит в пол, потом медленно качает головой:

— Ну, слушай, а давай.

И вот к утру — казид, морхал и дроу, ещё пропаренные банькой, слегка парящие в воздухе от горячего кваса и решимости, — берут и устраивают засаду прямо у портала в Антарктике. А дальше всё пошло как по маслу: троица разбивает разведгруппу гомункулов из Западной Обители. И вот уже десяток языков — монахи-гомункулы, аккуратно сложенные, дышат, но не вякают.

* * *

За теплицей Маша стоит у кустов, спиной почти к аллее. Рядом с ней — Дмитрий Степанович Паскевич. Он говорит что-то вполголоса, с этой своей натянутой улыбкой.

Маша слушает вежливо, как учили, но через кольцо чувствую, что княжна недовольна. Да даже по лицу видно — каждое его слово ей как лимонный сок на свежий порез.

Но меня волнует не только это. Я поднимаю ментальное зрение — и тут всё становится куда интереснее.

На княжиче — личина. Это глубокий, плотный ментальный слой. Обычные телепаты его не раскроют. Так умеют только мастера вроде князя Буревестника или Демона Миража. Или Хомы, моего зверя. Разница только в том, что именно эта личина не для того, чтобы спрятать лицо. Она скрывает то, что внутри. А внутри у него…

Я приглядываюсь. Ну ни фига себе! Паскевич одержим. В княжиче сидит Демон.

Я, разумеется, не подаю виду. Подхожу спокойно, с полуулыбкой.

— Здравствуйте! Позвольте забрать свою невесту, Дмитрий Степанович, — говорю.

— Даня! — Маша с огромнейшим облегчением берет меня под локоть.

Паскевич оборачивается, тоже улыбается.

— О, Данила Степанович… А я как раз беседую с вашей невестой. И пытаюсь уговорить её на танец. Надеюсь, вы не будете против?

Я встречаюсь с ним взглядом. В его глазах — пустота, блеск, вежливость. Что же ты за астральная падла такая? Неужели сам Темный Попутчик? А кладбище — тоже твоих когтей дело?

Улыбаюсь чуть шире.

— Только после меня, княжич. И потом ещё раз — после меня. И тогда, может быть, вы сможете снова задать свой вопрос.

Маша не сдерживает довольной улыбки. Мыслеречь цепляет её внутренний голос: «Так его, Даня!»

В её голове, похоже, наконец всё встало на места — я появился вовремя и отбил её так, как она и мечтала. Просто — пришёл и взял.

А вот Паскевич сегодня прям непробиваемый. Одержимость явно пошла на пользу его манерам. Раньше бы он уже орал, плевался и грозил меня стереть в порошок.

— Конечно, как скажете, — говорит Дмитрий. — Я, между прочим, хотел попросить у вас прощения, Данила Степанович. За то, что был в прошлом груб. Очень груб.

— Неужели, правда, хотите извиниться? — спрашиваю с поддельным интересом. Заливай мне про раскаяние, ага.

— Без вранья, хочу. Вы же тоже можете меня понять. Я был молод и горяч.

— А у вашей бывшей рабыни Крии вы уже попросили прощения?

Паскевич отвечает спокойно:

— Той, что не дожила до дня моего озарения? Боюсь, нет.

Машин мысленный шёпот — короткий, резкий: «Вот же сволочь!» Княжна держится, но внутри пульсирует гнев.

Паскевич вздыхает, делает шаг назад — и вдруг меняет тему:

— Что ж тогда, может, мы выпьем? В честь того, что вы меня простили.

Ну, разумеется, я не прощал и не собираюсь. Но, конечно, это не входит в планы Паскевича. Княжич щёлкает пальцами. И вот тут становится особенно интересно. Он не подзывает ближайшего официанта, первого, кто под рукой. Он