Фантастика 2026-91 - Люцида Аквила

история настолько долгая и затянутая, что я не желаю ее рассказывать. К тому же матери и отца уже нет в этом мире, какая разница, кем они были. – Кай говорил так, словно воспоминания о родителях доставляли ему дискомфорт.

«Неужели он тоскует?» – подумал Люциан, хотя по Каю этого не было видно.

Люциану не хотелось копаться в этом гиблом месте, поэтому он задал совершенно другой вопрос:

– Как ты отнесся к тому, что тебе пророчили стать началом?

Кай бесцветно ответил:

– Никак, я с рождения был никем.

– Не говори так, – строго осадил его Люциан. – Ты был темным принцем, у тебя была семья и много родственников, на плечах лежала ответственность. Ты должен был стать тем, кто поведет за собой клан Ночи. Неужели тебя совсем не волновало, что придется от всего этого отказаться?

– Не особо. С сущностью, как у меня, не на что было надеяться, и я ни к чему не привязывался. Мне не было разницы, что со мной будет.

– Говоришь так, будто прошлая жизнь не имела для тебя никакой ценности.

– Иногда имела, но в той жизни мне приходилось скрывать себя, свои желания, свое собственное «я». Став началом, я освободился.

– Освободился? Покидая Асдэм, ты все равно должен сдерживать себя, запечатывать силы.

– Это другое. Я ведь говорил, что, даже запечатывая силы, остаюсь свободен. Нет больше той клетки, той личности, которая запирала всю мощь. В прошлой жизни внутри меня таилось столько гнева и смешанных чувств, что я ежедневно сходил с ума, но сейчас мой разум спокоен. Клетка разрушена.

В прошлой жизни поведение Кая было таким странным, его настроение часто менялось, он проявлял неуважение даже к близким, мог резко вспылить или сорваться, а иногда и вовсе был не в силах совладать с собой. И теперь Люциан понимал почему: тогда запертая мощь демона сводила его с ума. Тот Кай, которого Люциан знал из снов, не был тем Каем, что сидел сейчас перед ним. Прошлый темный принц являлся жеребцом, запертым в конюшне, а нынешний – вольным мустангом в бескрайней прерии.

– Понимаю, – выдохнул Люциан. Выдержав небольшую паузу, он попросил: – Ответь мне еще на один вопрос. Если ты темное начало, связанное со светлым, и ты переродился, где же твоя половина? Вы связаны, а значит, свет должен был возродиться вместе с тобой. Учитывая, что ты контролируешь тьму этого мира, то должен знать, где твой свет.

– Я ведь уже говорил, что не знаю, – честно ответил Кай. – Проблема в том, что ни я, ни боги не знают, кем являются начала нашего мира и по каким законам они умирают и возрождаются. В иномирье одно начало от другого никак не зависело, но здесь они связаны – видимо, чтобы не допустить повторения ошибок. Когда я родился в той жизни, то не чувствовал другое начало, как не ощущаю его и сейчас. Есть только ты, кто почему-то видит странные сны о Кае и Элеоноре, – единственный, кто с нами связан.

Люциан немного помолчал, а потом предположил:

– Может быть, я тот, кто должен помочь тебе найти Элеонору? Может, она спит или что-то другое? Баланс ведь не нарушился, когда ты возродился?

– Нет, – сказал Кай, но было не ясно, отвечал он на последний вопрос или на все сразу.

– А ты… – Люциан сделал паузу, – ты вообще чувствуешь этот баланс?

– Конечно. И Ксандр со своими демонами нарушают его больше всех прочих. Поэтому его нужно найти и убить, а потом разобраться с подручными.

– Но как ты уничтожишь Ксандра? Он могущественный демон, и чтобы убить его, нужно сначала отыскать сосуд жизненной силы.

– М-м… Я рассчитываю на то, что ты поможешь найти мой янтарь, и тогда не придется утруждаться с поисками сосуда жизненной силы. Вместе начала способны уничтожить кого угодно, миновав законы жизни и смерти. Скоро и ты в этом убедишься при помощи снов.

Люциан насторожился.

– Вы кого-то убьете?

Кай рассмеялся.

– Ну что ты, Модао… тогда я еще не был настолько плох.

У Люциана дернулся глаз на слове «Модао», которое прозвучало уже не первый раз за их непродолжительную беседу. Если бы кто-то из адептов клана Луны услышал подобное обращение в сторону своего правителя, точно зарубил бы Кая.

Люциан высвободил руку из прохладной ладони и, поднявшись с подушек, бесцветно сказал:

– Спасибо за беседу, она была полезной. Время уже позднее, мне стоит вернуться в покои.

– Вот так внезапно? – хмыкнул Кай и встал. – Я провожу. Ты ведь помнишь, что ночью по замку гулять опасно?

– Да.

Люциан развернулся, чтобы покинуть комнату.

Кай тенью последовал за ним.

Глава 54. Я не хочу быть твоим другом. Часть первая

Вернувшись в свои покои, Люциан омылся, переоделся в ночные одежды и устроился на кровати, чтобы помедитировать. Размышлять о том, что они сегодня обсуждали с Каем, он не стал. Разумные мысли не шли в голову, да и думать во время медитации было не положено – требовалось молчать, полностью очистить сознание и сосредоточиться. Транс помогал восстанавливать силы путем концентрации духовной энергии в одной точке – в сосуде души.

В этом сосуде зарождалась и жила магия заклинателей, а также циркулировала по телу, благодаря чему любые раны и переломы заживали быстро. Когда сосуд души оказывался пуст, то, чтобы восстановить утраченную часть, в него вливали резервную магию – из тела. Если же в сосуде имелась хоть какая-то магия, она наращивала прежние объемы намного быстрее, чем когда ее не было совсем.

Чем глубже была медитация, тем эффективнее шло восстановление резервов. Заклинатель устремлялся ко дну души, где добирался до самых мелких частиц рассеянной в теле магии, чтобы собрать эти крупицы и словно магнитом притянуть друг к другу, помогая тем самым нарастить прежний объем. Нырять в душу было непросто, этот навык приходил со степенью познания самого себя, и Люциан научился входить в глубокий транс только после того, как потерял родных, – видимо, тогда он окончательно вырос.

В комнате было темно и тихо. Люциан закрыл окна, чтобы не слышать шума вечно бодрствующего города. Он почти отрекся от мира, оставил лишь небольшую щель для наблюдения за обстановкой.

Люциан не знал, сколько прошло времени, когда яркий свет, окутавший комнату, вырвал его из медитации. Он покинул подсознание так быстро, как только смог, и, сощурившись, попытался понять, что происходит.

На внешнюю сторону окна кто-то прилепил слепящий боевой талисман.

Люциан с прищуренными глазами подошел и приложил ладонь к