Обратный отсчет - Токацин

Дальберг угрюмо кивнул.

— С утра дам тебе списки, — буркнул он, с сомнением глядя на Лоренца. — У тебя там были какие-то соображения…

Гедимин молча разглядывал свои руки. Ему было не по себе, и он не мог понять, что именно его так тревожит. «Два года прожить с „макаками“,» — он тяжело вздохнул. «Заниматься делами „макак“. Вникать в их обычаи. Не видеть ни одного сармата. Ещё два года — и начнёт расти шерсть…»

20 мая 23 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

— Подъём! — донёсся из коридора хриплый крик охранника, подгоняющего перед собой гусеничную тележку с водой. Следом послышался лязг и грохот — экзоскелетчик то ли пнул тележку, то ли сам запнулся и налетел на стену.

«Вода,» — Гедимин покосился на пустые контейнеры в нише напротив койки и нехотя зашевелился. Подъём в тюрьме всегда объявляли по какому-то сарматскому времени — насколько Гедимин знал, люди в такой ранний час поднимались очень неохотно. Из соседней камеры донеслось сердитое бормотание — Лоренц, наклонившись над Дальбергом, тряс его за плечо, пытаясь разбудить.

— Не лезь к нему, — буркнул Гедимин, опуская босые ступни на подогретый пол. — Это без толку.

В его камеру влетели два контейнера, проехали по полу и врезались в глухую стену.

— Доброе утро, Джед, — Лоренц, выглянув наружу, широко улыбнулся. — Ты, похоже, прав. Мэллоу должен был оставить какие-то указания! Как он поднимал это сонное бревно?

Дальберг сердито фыркнул и натянул одеяло на голову.

— Списки под койкой, в зелёном контейнере, — сказал сармат, с сожалением возвращая ёмкость с водой в нишу. Он уже извёл треть на умывание, а кожа так и осталась неприятно-липкой, — выделительная система работала на износ, выводя «мартышечью» пищу из сарматского организма, и одним стаканом воды тут было не обойтись.

— Ты всегда столько моешься? — озадаченно спросил Лоренц, вытирая лицо мокрым полотенцем. — Значит, зелёный контейнер…

Он опустился на корточки и всунулся под койку Дальберга. Тот, моментально вынырнув из-под одеяла, вполголоса выругался и спрыгнул на пол.

— Джед не сказал «залезь в чужие вещи»! — он дёрнул Лоренца за майку, вытаскивая из-под койки. — Ничего там не трогай!

«Чай кончился,» — думал Гедимин, глядя на пустую чёрно-белую коробку. Он пока не решил, что с ней делать, — выкинуть, или так и оставить хранилищем для открыток, или выкинуть вместе с открытками. «На День доблести ничего не прислали. Может, на День регаты?»

— Вот тут проставлены статусы, — Дальберг, разложив на кровати списки, вполголоса давал пояснения. — Это Джед…

— Статус Джеда не обсуждается, — поспешно проговорил Лоренц, покосившись на соседнюю камеру. — Твой тоже, Дальберг. Я вообще не собираюсь их трогать. По крайней мере, в мае, до вашей плановой пересменки. Механик Джед! Ты выйдешь сегодня во двор?

— Да, выходи, — неожиданно поддержал его Дальберг. — Сегодня тебе лучше там быть.

…Во дворе было пусто, из ангара доносился тихий гул. Гедимин, досадливо сощурившись, ускорил шаг, — его конвоир опять опоздал, и Лоренц с Дальбергом уже пятнадцать минут как-то контролировали банду. «Без меня прекрасно обойдутся,» — успокоил себя сармат, заглядывая в ангар.

К нему развернулись все — даже Ривз и его бойцы, по-прежнему тихо сидящие в стороне. Рядом с центральным диваном стоял Лоренц, окружённый командирами отрядов. Отряды, оставленные без присмотра, потихоньку стянулись к тому же дивану, — кто-то остался на периметре, но у дверей никто не стоял, и тренировки тоже прекратились. Гедимин недовольно сощурился.

— Вот и механик Джед, — громко сказал Лоренц. — Он тоже так думает. До конца мая всё останется так, как было при Мэллоу. Все правила в силе, и все на своих постах. И ты, Гилли, и ты, Винки, и ты, Гарсия. Дальберг снова собирает прошения. Если есть что предложить — предлагайте. И лучше письменно. Чтоб потом не выяснять, кто что где сказал.

Дальберг угрюмо кивнул.

— Всё как с Мэллоу, только без Мэллоу, — пробормотал Винки, оглядываясь на свои отряды и резким жестом отправляя их на тренировку. — Ну, пока Джед здесь… Может, и не развалится.

01 июня 23 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Двери загудели, открываясь, и по коридору зацокали «лапы» роботов-уборщиков, разбегающихся из пустых камер. Гедимин поднялся с пола и сел на койку — очередную тренировку можно было считать оконченной. Можно было тренироваться и при Лоренце — в отличие от Мэллоу, он даже не шутил над «качающимся» сарматом — но Гедимин уже привык при чужаках уходить в себя и утыкаться в «читалку».

— Лунд! — сердито сказал Дальберг, заходя в камеру и с размаху падая на койку. — Слушай, что тебе говорят. Мэллоу всегда ставил на Лунда.

— Хватит тебе, — отмахнулся Лоренц, с ухмылкой помахав Гедимину и отвернувшись от опускающейся решётки. — Третье место — очень неплохо. Я всё ещё в выигрыше, занудное ты создание!

Дальберг сердито фыркнул, но Лоренц только ухмыльнулся. Достав из пустого контейнера стопку мелких бумажных листков, он сделал пару быстрых записей.

— А ты, Джед, не делаешь ставок? — спросил он, поворачиваясь к сармату. Тот покачал головой.

— Тут дело в статистике, Дальберг, — продолжал Лоренц, повернувшись к соседу и не обращая внимания на его презрительное фырканье. — Вот ты следишь за Лундом и видишь то-то. Вот ты следишь за Карденосом… Видишь? У него был только один срыв — в том году, из-за аварии. Вот теперь и думай!

Гедимин мигнул — имя Карденоса он ещё не успел забыть.

— Что там с Карденосом? — спросил он.

— Третье место, как я и предсказывал, — ухмыльнулся Лоренц. — Хороший пилот, хорошая команда.

«Значит, в этом году тормозные тросы никто не резал,» — подумал сармат. «Что он, всё-таки, сделал с той „макакой“? Может, был суд, просто меня не позвали? Или, как говорила та „мартышка“, решили всё в своём кругу? В любом случае — похоже, это сработало…»

Новый сосед ещё долго приставал к Дальбергу с какими-то расчётами, но Гедимин уже не прислушивался — всё, что ему было интересно, он узнал. «Скучно,» — он растянулся на койке, положив перед собой ладонь с «читалкой». «Сейчас было бы кстати что-нибудь починить. Хотя бы глайдер. Почему