"Фантастика 2026-185". Компиляция. Книги 1-19 - Вел Павлов

class="p1">Дверь была плоская, и в этом, как оказалось, заключалась вся её доброта. Дверь можно было вести боком, класть на плечо, прислонять к стене, пока переводишь дух, и ругаться на неё сверху вниз. Ящик ничего этого не позволял. Ящик был толстый, тупой и упрямый. В узкий спуск, где двоим не разойтись, он входил — а поворачивался там как ему вздумается. И вздумывалось ему всякий раз иначе.

— Стой. Задний угол.

— Задний угол не идёт.

— Он идёт. Просто не туда.

— Опустите на ступень, — командовал Серак снизу, — и разверните. Не так. Ко мне. К себе. К себе — это ко мне.

— Это два разных «к себе», — заметил Верен.

— Это одно, — пропыхтела Тай. — Просто вас двое.

Ящик поехал, качнулся и приложился углом о камень — глухо, тяжело и очень убедительно. Так падает всё, что тебе дорого.

— Помеха, — сообщил Верен из темноты.

— Заносить нечем, — напомнила Тай. — У тебя руки.

— Я запоминаю. — Пауза, короткая и очень достойная. — Помеха первая: угол о камень, на повороте, при развороте по команде «к себе».

— По какой из двух?

— По обеим.

Айра поняла, что вечер обещает быть длинным.

Дальше стало хуже, потому что начался поворот у третьей кладовой — тот самый, ради которого Серак и отмерил свои полтора локтя. Полтора локтя в него прошли. Полтора локтя, которые несут двое живых людей, прошли не сразу.

— Разворачивайте по частям.

— Ящик по частям не разворачивается, — возразил Верен. — Он цельный.

— Ты разворачивайся по частям. Он за тобой пойдёт.

Верен подумал над этим — по звуку было слышно, как он думает. Потом стал разворачиваться по частям: сначала плечи, потом бёдра, потом ноги, которые к тому времени уже стояли не там, где надо. Ящик за ним пошёл. Ящик, надо отдать ему должное, шёл за кем угодно, лишь бы не туда, куда просили.

— Помеха вторая, — доложил Верен, когда всё кончилось. — Собственные ноги.

— Занеси мои заодно, — предложила Тай. — Мои тоже не помогали.

Тай при этом не запыхалась ни разу: ей мешала не тяжесть, ей мешали остальные. От безделья у неё завелись предложения. Предложения делались всё щедрее с каждой лестницей: сперва — взять оба хвата на себя, потом — нести одной, а им идти рядом и не мешать, потом — сесть на ящик сверху, «зато поедет ровно, и никто не будет спорить, где чьё „к себе"».

Ниже пошли старые ступени, тёсанные широко, на двоих, и болванка села на них, как своя.

Айра шла впереди с фонарём и слушала за спиной пыхтение, короткие деловые ругательства и спокойный голос, объявляющий помехи по счёту. Хуже всего оказались собственные руки. В них был один фонарь, а сзади надрывались свои, и всё её нутро — уличное, старое, до всякой академии — считало такое положение неприличным.

А ведь если когда-нибудь напишут книгу о том, как обкрадывают Совет, назовут её «Похищенная дверь». Или «Ограбление ящиком» — тоже звучит гордо, только непонятно, кто кого грабит. И будут в ней главы: «Задний угол не идёт», «Это два разных „к себе"» и «Помеха вторая: собственные ноги».

Свод встретил их, как встречал всегда: холодом, тишиной без единого шва и запахом, которого не бывает наверху. Сухая пыль, старый камень — и что-то ещё, чему у неё не нашлось слова ни с первого раза, ни до сих пор.

Три двери, ступени и плита — глухая, во весь рост, с двумя ложами для ладоней.

Двое каменных стояли по сторонам. Головы опущены, руки сложены. Айра глянула на них — коротко, чтобы убедиться, что стоят там же, где стояли. Дольше глядеть не хотелось никому, и никто не глядел.

Кот уже сидел у плиты — мордой к камню, спиной ко всем. Как он попал сюда раньше них, оставшись при этом у арки, Айра выяснять не стала. У этой службы, видно, свои переходы.

— Ставьте.

Болванку опустили посреди свода, не доходя до камня. Тай разогнулась, повела плечом.

— Теперь что?

— Теперь несём её отсюда наверх, — распорядилась Айра. — Всю дорогу, до самой мастерской. Как понесём тогда. Я хочу знать, где мы застрянем, сколько это займёт и что у нас отвалится по пути.

— Руки, — подсказал Верен.

— Кроме рук.

Взялись — и ящик поднялся, качнулся, встал на четыре руки и две спины — и вот тут Айра, стоявшая ближе всех к плите, почувствовала это первой.

Что-то толкнуло.

Не ящик — камень. Из плиты, наружу, коротким глухим тычком, как толкает изнутри дверь, когда с той стороны навалились плечом и передумали. Толчок прошёл по полу, поднялся в подошвы и разошёлся по ногам.

Она видела, как его приняли остальные. Тай перехватила ручку и посмотрела себе под сапоги. Верен замер и открыл рот. Серак отступил на шаг — от плиты, разумеется, а не от ящика.

— Что это было? — спросила Тай.

— Осадка? — предположил Верен с надеждой человека, которому очень нужно, чтобы это оказалось осадкой.

— Осадка идёт вниз, — отозвался Серак. — А это пришло снизу. Это другое.

Камень толкнул снова — длиннее, и теперь в толчке было что-то неприятно осмысленное: пришёл он не тогда, когда они стояли, а тогда, когда пошли. Сделали два шага с ящиком — и камень отозвался.

Айра остановила связку рукой.

— Стойте. Ставьте.

Поставили — свод молчал.

— Взяли.

Взяли — камень толкнул.

— Поставили.

Тишина.

Они проделали это ещё дважды, как дети, тычущие палкой в спящую собаку: и чтобы проснулась, и чтобы не совсем. Камень толкал каждый раз, и каждый раз — на движении.

— Тай. Одна поднимешь?

— Обижаешь, — отозвалась Тай, и слышно было, как она обрадовалась: весь спуск просилась, наконец дали.

Она взялась за обе ручки и крякнула — коротко, для приличия: без кряканья такие вещи не поднимают. И подняла ящик сама. Пронесла его три шага вдоль стены, развернулась, отнесла обратно и поставила.

Свод за это время не сказал ни слова.

— Ещё раз. Вдвоём.

Тай и Верен взялись за ручки и пошли.

Камень толкнул на втором шаге.

— Поставьте. — Айра слушала уже не ушами, а подошвами. — Теперь просто идите. Без ящика. Рядом, как несли.

Тай и Верен переглянулись — два взрослых человека,