Фантастика 2026-168 - Светлана Волкова

– Я сам подбросил тебе это испытание, сам отправил к тем игрокам. Ты ведь им задолжал, господам из «Погулянки», верно? – задал вопрос Константин, хотя сам прекрасно знал, что другой возможности играть в карты, кроме как в трактире, у брата не было. Ему просто захотелось его успокоить, поговорить как старший брат с младшим, вдобавок он стыдился своего же гнева. Исай никогда в жизни не поднял бы на него руку, а он… старший и мудрый сделал это под действием обиды.

– Ты простил? – умоляюще прошептал Исай с надеждой в блестящих глазах. Щёки его горели, точно ярко-красный тюльпан, и он казался ещё младше своего возраста.

– Никакое кольцо, никакое богатство этого мира не стоит моей любви к тебе. Я не держу на тебя и тени обиды. Отныне всегда говори мне обо всём, что тебя волнует. Я не стану судить тебя, даю слово.

– Боже! Что за радость, господа! Что за радость! Какое блаженство видеть вас в мире. – Фёдор не совладал с эмоциями и подбежал к горячо любимым друзьям. Всё лицо его светилось от искреннего счастья.

– Филя, ну полно! Прибереги свою страсть для первой брачной ночи. – Корницкий колко и даже брезгливо отреагировал на его душевное волнение и попытку обнять Константина и Исая.

– Ты знаешь, что у тебя прирождённый талант опошлить даже самый светлый и радостный момент? – ответила ему Клэр с разочарованием и демонстративно отошла.

После случившегося товарищи гурьбой окружили братьев Соболевых и долго-долго поздравляли их с быстро заключённым миром. Видеть их разлад было не в радость никому, даже Грише, который гордо заявлял, якобы ему всё равно. Все направились на квартиру. У Фёдора было ещё много дел, которые не требовали отлагательств. В том злополучном магазине юноша всё-таки нашёл украшение, что пришлось ему и по сердцу, и по карману. Редкой красоты филигранная серебряная брошь в форме букета цветов. Тонкие стебли и ниспадающие лепестки были детально проработаны, а сердцевины цветов были инкрустированы бледно-розовым аквамарином. Фёдор долго не мог этой брошью налюбоваться и, нежно поглядывая, каждый раз словно представлял лицо возлюбленной в миг, когда она впервые взглянет на это великолепие. Казалось, что у него совсем не было страха и сомнений в том, что Анастасии придётся по душе его подарок. Ах, как жаль, что он этого не увидит!

* * *

Подарки, как и полагалось, были отправлены невесте заранее. Фёдор не мог видеться с невестой до свадьбы, потому и послал холостых Корницкого с Константином. По их возвращении он долго расспрашивал товарищей, как же их встретили, видели ли они его ненаглядную, да и что передавали в ответ. Гриша устало отмахивался. Бесстрастно рассказал только, что подарки приняли с большой радостью, что самих их встретили весьма радушно и сытно накормили. Мать невесты сообщила о том, что церковь для венчания уже выбрана и нужные иконы отправлены, а Фёдору велела напомнить о том, что следует как можно скорее передать в ту же церковь ещё и кольца.

Предсвадебная суматоха затронула каждого. Лакеи и денщик носились то с одним поручением, то с другим друзья помогали по мере сил, а сама Клэр была главным оценщиком внешнего вида будущего мужа. Некоторым могло показаться, что Клэр просто скромничает, поскольку на каждый вопрос она отвечала с затруднением и не очень-то уверенно. Однако главной причиной этого поведения было исключительно то, что девушка понятия не имела, как должен выглядеть жених в эти времена. Особое удивление на неё произвёл тот факт, что офицеры, в их числе и Фёдор, женились в основном в своей военной форме. Фёдору это было даже на руку. Не стоило лишний раз тратить большие деньги на пошив достойного фрака, который он, скорее всего, с этого дня больше никогда не наденет.

Когда всевозможные поручения были исполнены, вся честная компания, уставшая от приятных и волнительных хлопот, как того и требовал Фёдор, направилась на вечернюю службу. Волнующие душевный покой возгласы диакона и священника вмиг заполнили всё пространство.

Длилась вечерня около часа, и по наблюдениям Клэр мало чем отличалась от той, на которой она бывала в своём мире. Казалось, словно время для этих воздушных, неразборчивых и дивных фраз остановилось и не претерпели они изменений по прошествии лет. Мелодичные и монотонные слова раз за разом отражались эхом о высокие своды скромной белой церквушки и лишь потом доносились во всём своём величественном великолепии до ушей, опускаясь всё ниже и ниже к груди. Запах тёмно-жёлтых тающих свечей, густого белого дыма от золочёного кадила, которым часто взмахивал священник, был повсюду, и как радовалась Клэр, выйдя на улицу и жадно напоив лёгкие глотками освежающего воздуха.

В этот вечер они славно посидели последний раз в статусе беззаботных холостяков. Фёдор, как никогда прежде, был объектом всеобщего внимания, обсуждали лишь его одного. Друзья никак не могли наговориться. Все сплетни, все шутки, все тёплые и яркие воспоминания, что их связывали, залегли тенями в углах комнаты и час за часом наполняли собой всё пространство. Погрустили лишь об одном – что не было сейчас с ними дорогого Степана Аркадьевича. Уже под самое утро, когда на сон оставалось чуть больше трёх часов, в дверь настойчиво постучали. Молодые люди резко замолчали, бросили друг на друга подозрительные взгляды, точно спрашивая, не ждёт ли кто-нибудь гостей. Клэр первым делом подумала о себе. Что, если это за ней пришли? Что, если Чернышёв передумал и отдал приказ её арестовать? Она медленно встала со стула, и на лицах друзей отразился тот же вопрос, что мучил и её. Следом за ней поднялся Габаев.

– Уйди в комнату, – попросил обеспокоенный Лесов и поглядел на Сергея с таким хладнокровным выражением, что друг и без объяснений понял ход его мысли.

Клэр отошла в соседнюю залу и тихонько скользнула на балкон, минуя встревоженный от её рук тюль. Чернильное небо было затянуто рваными призрачными тучами, и от прекрасного солнечного дня не осталась и следа. Ночь стала значительно теплее, но недостаточно тёплой, чтобы Клэр теснилась на крохотном балконе в одном доломане долгое время. Ей с трудом удавалось расслышать за стеклянной дверью, что всё-таки происходило внутри и кто был их нежданным гостем.

Мужская рука отодвинула нежную, скользящую ткань в сторону, и за толстым неровным стеклом оказалось лицо Лесова. Застигнутая врасплох, Клэр подняла глаза и на секунду замерла. Она не ожидала оказаться так близко с