"Фантастика 2026-183". Компиляция. Книги 1-27 - Алла Железнова

Невольно вспомнилась сестра Анна. Да, свою сестру, которая была старше меня на два года — я не знал. Так, отдельные вспышки воспоминаний из далёкого детства. Но судя по переписке, брат с сестрой были в дружеских отношениях.Однако лично для меня она была тем опасным фактором, которым мог мне здорово навредить. Единственная близкая родственница, которая, несомненно, хорошо знала братца. Поэтому я всячески оттягивал момент нашей встречи. Ну и всяческие обстоятельства заставили меня на время позабыть о её существовании. А ведь она мне писала и немало, письма я обнаружил значительно позже, когда вернулся в Ярославль. В них Анна явно беспокоилась о брате, предлагала свою помощь.

А вот оказавшись в Москве во второй раз я собрался напроситься к ней в гости. Далее оттягивать встречу стало невозможно. Я мог встретить сестру на балу и не признать её. Вот был бы фокус.

Мой визит длился минут десять. Тогда я с трудом удержался, чтобы не набить бывшему зятю морду. Оказалось, моей Анны уже нет в живых. Поздние сложные роды, не выжили ни мать, ни ребёнок. А супруг не долго горевал и вскоре планировалась свадьба с другой девушкой. Моей же сестры будто и не существовало. Я тогда съездил к ней на могилку, постоял минут пять. И искренне пожалел, что не ответил ей раньше. Может удалось бы спасти её.

К концу месяца нам стало здесь надоедать. Людвига уехала, а Гриша таки смог развести одну из барышень на секс. Так что план мы выполнили, пора и домой. Был вариант продолжить путешествие и посетить Баден, но я решительно показал рукой на восток.

Дубровицы, моё ярославское имение встретило меня дождиком. Сразу забегали слуги и Дарья с супругом вышли встречать хозяина.

Вот тут я действительно чувствую себя дома. Мы с Волковым возобновили занятия фехтованием по утрам. А ещё я плюнул на мнение местных и с удовольствием купаюсь в реке. Да, я барин-самодур со своими тараканами. Но я уже далеко не тот испуганный парень, очнувшийся в новом теле пару лет назад.

Нормальный режим дня и физические упражнения привели меня благостное состояние. Не даром говорят — «в здоровом теле — здоровый дух». Наконец-то пришёл в себя после долгой утомительной дороги. Просто однажды утром поймал себя на том, что проснулся раньше обычного — легко и без тяжести в груди. Без привычного раздражения на предстоящий день.

Жизнь в усадьбе словно поставила всё в мозгах на место. Физические упражнения и купание в реке ещё недавно казались прихотью нового тела. А теперь стали необходимостью. Работа с клинком, сперва осторожная, потом всё более уверенная. Верховая езда, заплывы в реке, где прохладная вода сперва обжигала, а потом оставляла в теле удивительную лёгкость.

Мелкие человеческие радости перестали казаться скукой. Наоборот, общение с соседями стало приносить радость. После обеда ко мне частенько наведывались гости. Или же я сам отправлялся с визитом, зачастую оставаясь там на несколько дней.

Дамы спорили о воспитании детей. Старики — о погоде, покосе и о том, что молодёжь нынче не та.

Кто-то играл на фортепиано, дети носились в саду, то и дело врываясь в разговоры взрослых.

Раньше чужие семейства навевали дикую скуку. А сейчас я даже немного завидовал их общению. Здесь местные помещики и их жёны не интриговали, никто не оценивал каждое твое слово. Да, спорили о лучших сортах яблонь так же горячо, как в Москве спорили о придворных назначениях. Тут хвастались лошадьми и породистыми собаками. Показывали новый пруд. Гордились дочерью, исполняющей перед гостями французский романс. Жаловались на управляющего, смеялись и просто жили.

Особенно мне полюбились долгие вечерние чаепития.

Это когда жара спадала и открывали окна в сад. Или же устраивались в беседке под раскидистой яблоней.

Шумел закипающий самовар, хозяин дома рассказывал о посещении ежегодной ярмарки, его супруга угощала варением собственного производства, а дети засыпали прямо на диванах так, что горничные уносили их спящими в спальню.

Вот тут я вдруг осознал странную вещь. Мне стало спокойно среди этих больших семейств. Настоящая семейная жизнь. Раньше я видел в этом лишь мешающий шум и обременение. Сейчас же улыбался от этой пасторальной картинки.

Глава 18

А когда сентябрь перевалил за половину и начались осенние дожди, я решил выдвигаться в город. Пережду там осеннюю распутицу и пора уже заняться московскими делами. Николай Ратманов писал мне о ходе строительства и намекал на некую необходимость моего присутствия, но это не носило срочности.

Наверное, отдых на природе тем и хорош, что ты заряжаешься энергией и успеваешь соскучиться по развлечениям.

После московских улиц Ярославль кажется диким захолустьем. Светский сезон пока не начался, и я полностью ушёл в дела. Урожай зерна в этом году неплох. И у моих приказчиков наступило самое хлопотное время. Нужно завести зерно в выкупленные амбары и объёмы эти довольно значительные. Ведь по весне только в Ярославской губернии было вложено порядка 25 тысяч рублей. Я кредитовал весеннюю посадку для местных землевладельцев средней руки. В среднем выдавая от 500 до 3000 рублей. И сейчас они расплачиваются не деньгами, а урожаем по цене, которую мы установили весной.

Вот и сейчас мы торопимся, пока дожди не вошли в силу всё завести и учесть. Моё расчёт прост. Я профинансировал зерно по условной цене 35 копеек за пуд ржи. Сейчас она торгуется по 55–60 копеек. А к весне может дойти до 90 копеек. То есть я планирую заложить в амбары около 40 тысяч пудов зерна (655 тонн в переводе на привычные мне цифры). Таким образом только на этом я подыму по самым пессимистичным меркам 20 тысяч рублей. Только на зерне в одной губернии. А ведь это был далеко не главный источник моих доходов. Но видимо станет основным. Ведь прибыль я собираюсь вложить в те же амбары, баржи, охрану и наём бурлацких шаек. То есть в логистику по Волге. Разумеется, я рискую — длительное хранения зерна связано с опасностями пожара, порчи, а ещё грызуны проклятые. Усушка и утруска может съесть до 15% заложенного зерна. Да и не факт, что цены по весне достигнут желаемой цифры. Бывало, что торговали и по 70 копеек за пуд. Всё зависит от урожайности в других губерниях и даже от воли случая.

В городе стало известно о моём приезде и даже стали поступать первые приглашения, но размеренный ритм жизни прервало одно единственное письмо от младшего