Разъяренный дракон - Цинхань Цэцэ

Он был еще плоским и мягким, но внутри, возможно, уже зародилась новая жизнь, и теперь все было иначе.

– Обязательно! – голос А-Нань был тверд и не допускал сомнений. – Ты вернешься. И Байлянь вернется, и ваш ребенок тоже…

– Не вернется, – с насмешкой в голосе сказал Фу Чжунь, покашливая. – Центральный механизм разрушен. Город погрузится на дно и самоуничтожится. Никто здесь – ни вы, ни я – отсюда не выберется.

А-Нань, с которой у него были старые счеты, хотела огрызнуться, но вдруг почувствовала, что ногам стало холодно. Снизу хлынул поток воды и уже поднялся выше щиколоток. Спорить было некогда. Собрав последние силы, они с Ци Ся, поддерживая друг друга, пошли вверх.

Лестница была недлинной. В конце возвышалась высокая каменная арка, за которой виднелись две огромные каменные двери. Арка эта, с тремя пролетами и четырьмя столбами, была высотой в два чжана, сложена из синего камня. Все детали – от декоративных панелей до карнизов и подбалок – были украшены искусной резьбой, которая даже после многих лет под водой не утратила своего изящества. Арка, расположенная в конце пути, производила величественное впечатление.

В центре были вырезаны четыре больших иероглифа, покрытых тонким слоем позолоты. За долгие годы под землей золото потускнело, но фразу можно было разобрать: «Все возвращается в бездну Гуйсюй».

– Гуйсюй… – прошептала А-Нань.

Гуйсюй – легендарная великая пустота, по легендам, все континенты и моря расположены над ней, а все реки и протоки однажды приносят свои воды в нее. Автор трактата «Ле-цзы»[76] полагал, что Гуйсюй находится к востоку от залива Бохай. Кто бы мог подумать, что она действительно окажется здесь.

Позади бурлила вода, поднимаясь все выше. А-Нань, усадив Ци Ся, поспешно миновала арку и подошла к каменным дверям, чтобы осмотреть их.

На них была вырезана картина: город с расходящимися во все стороны улицами, рядами домов, садами, заросшими кораллами… В мерцающем свете стеклянного светильника и водной ряби изображение выглядело сказочно красиво и в то же время зловеще, оно не походило на реальность. Это был он – тот самый подводный город.

– На стене есть иероглифы, – заметил Чжу Юйхэн.

Они были высечены на стене пещеры, каждый штрих был четко виден при свете.

В битве у горы Яшань миллионы людей, не желая покоряться северным варварам, бросились в море. Уцелевшие поселились на островах, храня в сердцах память о погибшей родине. В первый год эпохи Лунфэн потомок императорского дома Сун поднял восстание против захватчиков. Вся Поднебесная откликнулась на его призыв, и островитяне, жившие за морем, вернулись под его знамена. Главарь разбойников, собрав силы, обрушил ответный удар. Островитяне оказались одни в море, их было мало, они не могли противостоять многочисленному врагу и погибли, но сохранили абсолютную преданность родине. Перед смертью они оставили завет: не хоронить их на землях Юань, так как они желают быть погребенными в Бохае, ведь после смерти хотят, превратившись в грозные волны, уничтожить Северную Юань. Ныне, по велению императора Лунфэна, весь остров, где они жили, принесен в жертву и служит им усыпальницей. Крики птиц луань стали волнами, а гневные волны – стражей. На тысячи лет, во веки веков, да покоятся здесь верные души…

– Так вот оно что! – воскликнула А-Нань, прочитав. – Этот грандиозный подводный город изначально был целым островом, да еще и важным стратегическим пунктом в эпоху Лунфэн?

Фу Чжунь, с загадочной усмешкой, прислонился к каменным дверям, скрестив руки на груди. Его чуть прищуренные глаза в свете стеклянного светильника отливали золотом, что придавало ему какую-то жутковатую привлекательность.

Действительно, даже мастеру Гуаню, при его гениальности, построить под водой такой город было бы невероятно трудно. Но вот если с помощью подводных пустот затопить все постройки острова, это становится вполне осуществимым.

– Раз ты смог сюда попасть и раньше посылал Фан Бимянь в загородный дворец на грязные дела, значит, ты знаешь способ выбраться? – А-Нань повернулась к Фу Чжуню и впилась в него взглядом.

– Нет, – он улыбнулся и покачал головой, кашель окрасил уголки его глаз легким румянцем.

Чжу Юйхэн задумчиво разглядывал его. Лицо у Фу Чжуня было бледное, руки почти прозрачные; казалось, сквозь кожу были видны тонкие кости. Кисти рук у него были ухоженные, пальцы аккуратные и длинные, с выступающими суставами, но ничего сверхъестественного в них не было.

Из-за этого бледного, худого человека, стоящего под стеклянным светильником, А-Нань навсегда потеряла свой «трехтысячный уровень», а руки Чу Юаньчжи до сих пор трясутся. Однако глядя на его хрупкую болезненную наружность, Чжу Юйхэн с трудом мог поверить, что именно так выглядит человек, наводящий ужас на мастеров всех школ и направлений, перед которым пасовала даже А-Нань.

– Главный мастер Фу, – голос Чжу Юйхэна невольно стал ниже, – похоже, ваша мастерская Чжоцяо многое знает об этих механизмах, оставленных мастером Гуанем?

– Мастер Гуань в свое время создавал эти смертоносные механизмы, чтобы изгнать чужеземцев. Хотя он и погиб, не завершив дела, но из-за их чрезвычайной опасности он оставил секретный документ с подробным описанием всех устройств, – Фу Чжунь вздохнул. – Моя бабушка, принадлежавшая вместе с ним к школе Врат Девяти Небес, перед отплытием за море отключила эти механизмы, но предупредила, что по истечении шестидесятилетнего цикла они могут включиться вновь, и наказала будущим поколениям учеников Чжоцяо обязательно проверить их. А теперь я оказался в ловушке в этом городе и тоже погибну, не завершив дела. Увы!

– В таком случае, где же вы были во время предыдущих катастроф?

– Мой отец скоропостижно скончался двадцать лет назад, не передав мне важных дел мастерской. Я тогда был еще ребенком и не знал о существовании того документа, – Фу Чжунь, прикрывая рот, тихо кашлянул. – А что касается госпожи Фан… она попросила у меня «Сишэн» и в обмен вызвалась помочь – сделать оттиски с плиток на террасе дворца. Ей тоже нужны были карты этих механизмов.

– Ага, значит, плитки нужны были, а свет не нужен, потому что у тебя уже были зацепки насчет этих подсвечников, – А-Нань указала на светильник над головой. – Это доказывает, что ты однажды бывал в этом подводном городе и благополучно выбрался!

Водный грот был невелик, вода прибывала, а А-Нань говорила резко, и голос ее эхом отдавался в пещере. Фу Чжунь схватился за сердце и, прислонившись к стене, с досадой сказал:

– Давай говорить спокойно, А-Нань… Ты же знаешь, у меня ци слабая, тело хрупкое, я пугливый.

– Слабая ци, хрупкое тело? – усмехнулась А-Нань. – А под водой ты дышал лучше меня.

– Кхе-кхе,