Разъяренный дракон - Цинхань Цэцэ

Она – морская разбойница, он – наследный внук императора. Одна живет разгульно и вольно, другой связан условностями высшего света. Совершенно разные жизни, но в чем-то – то ли в этой безоглядной решимости, то ли в этом упрямстве, полном нежелании сдаваться, – они были поразительно похожи.

Кто бы мог подумать, что эти двое, такие разные, смогут идти рука об руку. Объединись они, впредь никто не сможет им противостоять.

Это неожиданное открытие вызвало в Фу Чжуне смутную тревогу. Его взгляд невольно упал на оружие «Солнце и Луна» в руке Чжу Юйхэна.

«Величественное, как солнце; вечное, как луна».

Это оружие, с которым могла совладать только Фу Линъянь, сейчас тускло мерцало в воде, озаряя державшую руку, делая ее еще более нереальной. Фу Чжунь на миг замер, но тут же, отогнав все мысли, отвернулся от стены и подплыл к каменной двери.

Важно не то, владеет ли он «Девятью ходами» и сможет ли идти с А-Нань плечом к плечу. Важно только одно: выбраться отсюда живым.

Ци Ся, глядя на А-Нань и вдыхая последний глоток кислорода из мешка, в отчаянии не могла перестать думать о Цзян Байляне. Она вспоминала, как он, в день Большого прилива восемнадцатого числа, мчался на доске сквозь волны. Вспоминала его крепкие руки, сжимавшие ее под водой. И страх отступал.

Что бы ни случилось дальше, в ее жизни был этот вечно юный, восемнадцатилетний братец Цзян. И теперь ей не страшна ни вода, ни тьма.

А-Нань снова пустила Сияющий луч и ударила в то самое место. Услышав звук, Чжу Юйхэн мгновение определял направление, потом подхватил камень и, не колеблясь, изо всех сил ударил по стене, позади которой была лишь пустота с механизмом. От его мощного напора камень наконец дал трещину, а в ее центре образовалась дыра размером с ладонь.

А-Нань мгновенно подплыла, заглянула внутрь и увидела в механизме камень из сцепления, кивнула Чжу Юйхэну и, взяв его за запястье, подтащила обратно к стене. На месте выбитых иероглифов «Лунфэн» в черной пустоте остались только два нажимных рычага.

После долгих мытарств они были полностью истощены, но, увидев проблеск последней надежды, почувствовали, как откуда не возьмись пришел прилив новых сил.

Жизнь или смерть – все решалось сейчас.

Чжу Юйхэн поднял правую руку, положил ладонь на один из рычагов и посмотрел на А-Нань с другой стороны. Но та, замерев у своего рычага, вдруг повернулась к арке и резко выбросила руку в сторону каменного столба.

Сияющий луч сверкнул под водой, тонкой, как паутинка, нитью обвился вокруг талии Ци Ся, стоявшей за аркой со сложенными в молитве руками, и, продолжая движение, устремился вниз, быстро опутывая грудь Фу Чжуня.

Натяжение, рывок – и Сияющий луч связал их обоих. А-Нань нажала на браслет, нить соскользнула с ее запястья, и Фу Чжунь оказался намертво примотан к Ци Ся. Свет жемчужины «Солнца и Луны», слишком долго пробывшей под водой, потускнел, лица Фу Чжуня было не разглядеть, но было видно, как он дергает Сияющий луч, пытаясь освободиться.

А-Нань, не мешкая, повернулась к Чжу Юйхэну, вытянула левую руку и резко махнула вниз. Их ладони одновременно нажали на рычаги.

Хлынула вода. Наконец раздался протяжный скрежет, и каменные двери, содрогаясь, медленно открылись.

Внутренний и внешний потоки встретились и забурлили – водоворот, который предсказывал Фу Чжунь, образовался в тот же миг, как раздвинулись двери. Чудовищная сила потока рванула сквозь водный проход, в каком-то безумии вытягивая их всех наружу. Напор был так силен, что прочная каменная арка зашаталась.

Фу Чжунь в ярости дернул опутывающий его Сияющий луч, пытаясь сбросить. Но А-Нань оказалась хитрее: стальная нить крепко-накрепко связала его с Ци Ся, и освободиться за пару мгновений было невозможно.

Фу Чжунь с силой пнул арку и в бешеном потоке метнулся к Ци Ся, в панике вцепившейся в столб, и крепко схватил ее за ворот. Все-таки они теперь связаны одной нитью, если ее унесет потоком, острый как бритва Сияющий луч просто перережет ему грудь. Чтобы выжить, он должен был спасаться вместе с Ци Ся.

А-Нань и Чжу Юйхэн стоявшие у стены без какой-либо опоры, в одно мгновение оказались подхвачены потоком, понесшим их в проход за дверями. Было невозможно открыть глаза, но А-Нань почувствовала, как Чжу Юйхэн изо всех сил тянется к ней. Девушка успела только повернуться в его сторону, как юноша уже крепко прижал ее к себе. Он сомкнул руки так надежно, словно никогда и ни за что не хотел отпускать ее, был готов держать ее изо всех сил, до последнего вздоха.

В следующее мгновение на них обрушился бурлящий поток, и лепестки «Солнца и Луны» в руке Чжу Юйхэна обвились вокруг их тел.

Каменную арку вырвало с корнем, все, что было в пещере, оказалось сметено беснующимся потоком. Их тела, потерявшие контроль, понеслись, гонимые водоворотом, прямо в распахнутые двери.

Руки А-Нань сами собой крепко обхватили спину Чжу Юйхэна. Мимо со свистом проносилась вода, от бешенного биения сердца в ушах нестерпимо гремела кровь. Весь мир погрузился во тьму.

Теряя сознание, А-Нань вдруг подумала:

«Умереть вот так, вместе с А-Янем, чтобы его руки навеки сжимали меня на дне морском, – разве это не исполнение всех желаний, не лучший дар Неба?»

В конце концов это были руки, о которых она мечтала всю жизнь, которые с первого взгляда покорили ее сердце.

В стремительно закручивающемся водовороте был виден только безостановочно вращающийся свет «Солнца и Луны», он, словно невидимые узы чувств, крепко связывал их тела в объятии.

Эпилог. Ныне полнится думами сердце мое[77]

Цзяннань ароматом османтуса полна,

Раскинулись лотосы на десятки ли[78].

Осень в Ханчжоу: золотые увядшие лотосы, бескрайняя дымка над водной гладью. Налетит ветерок – и аромат османтуса разносится по улицам и переулкам. Самая лучшая пора в году.

Солнце еще припекало, и Ци Ся, сидевшая в тени османтусового дерева во дворе лекарской аптеки, прикрыла глаза рукой и посмотрела вверх. Среди зеленых листьев теснились гроздья мелких золотистых цветов. Ветерок шевелил их, и маленькие лепестки, опадая, касались ее щек, вызывая легкое приятное щекотание.

Вскоре мамяньцюнь из блестящего атласа, подаренная А-Нань, оказалась усыпана цветами османтуса. Ци Ся стряхнула их и вдруг подумала: будь здесь А-Нань, она бы непременно сделала из них конфеты и угостила бы ее.

На свете не так много людей, которые так