Фантастика 2025-197 - Семён Нестеров

бабушка тоже. А я, довольный, как слон, гордо вышагивал между ними, держа обеих своих любимых женщин под руки. Рядом со своими живыми и такими теплыми родными людьми. И ничуть не жалел, что не свинтил во двор к приятелям. Еще успеется!

Едва выйдя сегодня утром на крыльцо училища, я пообещал себе, что выпью весь увал до капельки. И я пил, пил его, не только уминая уже третью по счету порцию мороженого, но и глазея на Москву своей юности, которая вовсю готовилась к Олимпиаде-80.

Я замечал, что то один, то другой прохожий смотрит на меня.

Какой-то пацаненок, идущий в курточке-матроске и брючках за ручку с бабушкой, увидев меня, заулыбался и приложил руку к почти налысо стриженной головенке. Две девчонки-школьницы, на вид — ровесницы, тоже заулыбались и о чем-то зашептались друг с дружкой.

— Смотри, Андрюшка! — пихнула меня в бок бабушка и заговорщически шепнула. — Девки-то как на тебя зыркают! Скоро в штабеля будут складываться… Какой ты у нас красавец вымахал!

— Мама! — укоризненно сказала мама.

— А я чего, Зин? — ничуть не смутилась прямолинейная бабушка. — Я ничего! Я, может быть, правнука хочу! Или правнучку! Хочу еще успеть понянчить! Да и ты, Зин, небось о внуках мечтаешь! Ну мечтаешь же, признайся! Так что давай, Андрюшка! Не тормози! А то состаришься нецелованным! И будут твои губы, как сухари!

Мама заулыбалась.

— Успеется! — весело сказал я, довольный тем, что у нас с бабушкой получилось ее развеселить, и предложил: — Ма, ба! А пойдемте в кино!

И, ничтоже сумняшеся, я потащил родню посмотреть «Мимино». И даже не за сюжетом. Его я помнил наизусть, вместе с крылатыми цитатами. Просто хотелось снова ощутить себя в том самом месте, куда люди ходят смотреть фильмы, а не лопать попкорн ведрами.

Я, довольный, сытый и разомлевший, снова сидел в кинотеатре. Только уже не с симпатичной следачкой Риточкой. А с теми, кого я, признаться, уже и не мечтал когда-либо увидеть. И смотрел не «Интерстеллар», на который я позвал Риту в далеком 2014-м, а старое доброе советское кино…

Чудеса да и только! Справа от меня сидит совсем еще не старая бабушка. А слева мама — молодая и красивая. В плаще, аккуратненьких сапожках. Их, как тогда водилось, «выкинули» в каком-то магазине, и за ними она отстояла многочасовую очередь. И с короной аккуратно уложенных волос на голове. И повеселевшая.

Не знаю, что у них там с папой. Но уверен, что смогу (или хотя бы попытаюсь) помочь не развалиться окончательно советской ячейке общества. Не зря же папа когда-то оборвал все цветы у памятника Ленину и выложил ими под окнами юной Зиночки заветную фразу: «Выходи за меня!».

Я наслаждался фильмом, который начался сразу, как погас свет. Без всякой дурацкой рекламы на полчаса. И уже в который раз слышал знаменитое: «Ларису Ивановну хочу»…

 * * *

— Ого! Спасибо, Андрюх!

— Да на здоровье! А то совсем носы повесили…

Я решил порадовать друзей, которые лишились увольнения, и отдал им журналы, купленные в ларьке «Союзпечать».

— Я «Юный техник» возьму! — сказал довольный Игорек Лапин и встревоженно поглядел на часы. — Все, пацаны, я побег! В наряде все-таки. А когда тебе журналы вернуть?

— Когда захочешь, — радушно махнул я рукой.

Игорек благодарно кивнул и был таков.

— Как наряд? — спросил я у Першина.

— Нарядный… можем дать померять! — отшутился Миха. — И мне, пожалуй, пора булками шевелить. «Огонек» себе возьму, а «Ровесник» пусть Димка «Зубило» читает. Я ему передам. Потом поменяемся.

И, прихватив свежие выпуски, он двинул по коридору. Я заметил, что второкурсник Тополь, идущий ему навстречу, смерил детдомовца презрительным взглядом. А меня он и вовсе будто не заметил.

— Рогозин! Эй, Рогозин! — вдруг окликнули меня.

Я обернулся.

Ко мне быстро шагал второкурсник Саня Раменский. Лицо его было озадаченным.

— Здорово, Рогозин! — доброжелательно сказал «старшак». Но выглядел он все так же хмуро. — Слушай… Тут к кому-то из ваших пришли. К этому… как его… Зубкову, кажется.

— Зубову! — машинально поправил я Саню. И счел нужным добавить: — Мы его «Зубило» зовем.

Однако Раменский не улыбнулся. Взял меня за плечо и аккуратно отвел в сторонку, к подоконнику, на котором я когда-то очень любил посидеть…

— Слушай, Рогозин! — деловито глядя на меня сверху вниз, сказал он. — К Зубову вашему там какая-то женщина пришла. То ли бабушка, то ли тетка… Не знаю, короче. Требует на КПП. Прямо сейчас.

— На КПП? — удивился я. — Так он в наряде. Не отпустят. Синичка тут ходит. Да и офицер-воспитатель на месте, кажется.

— Сам знаю…— на лице старшекурсника залегла задумчивая складка. — Ты знаешь что? Ты вроде парень толковый. Сам к ней сходи, а? Успокой бабулю. Она там уж рыдать начала. Того и гляди — дежурного с ведром придется звать! Все слезами зальет!

— Ладно! — пробурчал я.

— Молоток! — довольно кивнул второкурсник. — Ты парень толковый, она тебя послушает.

И Саня, насвистывая, двинулся дальше по коридору училища мимо портрета генералиссимуса, насвистывая.

— Макарон! — окликнул он Тополя. — Эй, Макарон! Погодь, куда почесал? Стоп машина!

Тополь нехотя остановился и подождал однокашника.

А я двинулся на КПП.

Рановато что-то в этом году начались слезы.

Каждый учебный год в училище повторялась одна и та же ситуация. Бабушки (они были особо сентиментальными) где-то к октябрю понимали, как им плохо без любимых внучков. Некому теперь форму гладить… Не за кем носки стирать. Некому котлеты жарить. Некого ругать за «параши» и замечания в школьном дневнике вроде: «Подложил кнопки на стул учителю», «Пел на уроке физики» или «Плевался жеваной бумагой».

Вот и начинали обеспокоенные бабушки осаждать КПП. То одна, то другая приходила и, завывая, рассказывала внучку, как он исхудал, и как жалко его, бедолагу. Даже если под исхудавшим «бедолагой» прогибалась перекладина на турнике.

Случилась такая катавасия и с Димкой Зубовым.

Зубов вообще у нас был довольно сентиментальным суворовцем. Этаким меланхоликом. Ни с кем не ругался, не спорил. Стихи, песни писал, стенгазету делал. Даже в литературном конкурсе победил, с рассказом про своего деда — героя Великой Отечественной и выпускника Московского СВУ.

О визитах Димкиной бабушки в училище довольно скоро начали ходить легенды. Лишенная возможности ежедневно видеть внука, она там просто прописалась. То Димку у забора с