Фантастика 2025-197 - Семён Нестеров

вас стряслось? Чего Зубов так на тебя позавчера в расположении накинулся? Думал, погоны тебе с мясом вырвет! И форму на ниточки распустит. Вы ж нормально вроде общались. За жизнь терли, я же видел. После отбоя трепались.

— Ну трепались, и что?

— Какая кошка между вами пробежала? — точно следователь из нашего управления, допытывался Егор. — Из-за девчонки, что ли, поцапались? Я думал, пройдет пара дней, и все забудется. А он, кажись, на тебя зуб точит… Зубов точит зуб…

— «Батя»… — недовольно протянул я, отлипая щекой от рукава формы и недовольно потирая зенки. — Ну какие девчонки, какие зубы? Твою дивизию… Только прикорнул.

Я даже не сразу понял, о чем речь.

С Димкой «Зубило» у нас и впрямь вышла небольшая стычка несколько дней назад, после которой он стал меня считать своим заклятым врагом и причиной всех несчастий. То и дело злобно зыркал. Даже в столовой попытался пересесть за другой стол. Но не тут-то было. С нашим прапором «Синичкой» не забалуешь.

— Прекратите свои рокировки, суворовец Зубов! — рявкнул «Синичка» на Димку, когда тот, демонстративно взяв тарелку, встал из-за стол. — Сядьте обратно на свое место!

Димка, насупившись, сел обратно, обдав меня испепеляющим взглядом. Я не отреагировал. И даже не думал об этом. Хочет дуться, как девочка-обиженка — пусть дуется. Я все сделал правильно.

Все случилось из-за Димкиной бабушки — дражайшей Ольги Афанасьевны. Та, видать, решила не внимать совету какого-то там «шкета» и, когда Димка, отстояв на неделе очередь к общему телефону, позвонил вечерком домой, плача и рыдая, поведала о своем неудавшемся визите на КПП.

Влетев после телефонного разговора в расположение, точно метеор на скорости, всегда тихий Димка, на голову ниже меня и внешне очень смахивающий на юного Есенина, прыгнул на меня, повис у меня на плечах и вцепился в погоны. Будто вырвать их хотел.

— Ты… ты… — верещал «Зубило» звонким юношеским голосом, не в силах закончить фразу. — Ты куда лезешь? Ты кто вообще такой? Думаешь, самый умный, да? Да я… да я…

Я заметил, что нижняя губа у Димки задрожала. На глаза навернулись злые слезы. А потом… а потом он неожиданно прыгнул на меня. Точно кот, у которого внезапно чердак покосился.

Я увернулся, схватил пацаненка за руку и легонько кинул на кровать. Димка был легкий, точно пушинка.

— Эй, эй, пацаны! Хорош! Хорош! А ну разошлись! — подорвался бдительный «Батя». Спрыгнул с тумбочки и живо подскочил к нам с оппонентом.

Но вмешательство начальства не потребовалось. Я сам разобрался.

— Охолонись! — спокойно посоветовал я валяющемуся на кровати однокашнику, одергивая на себе форму. Драться с ним я не собирался. — Все я правильно сделал, Димон. Нечего тебе на КПП ошиваться. И уже тише, чтобы никто не слышал, добавил: — Если, конечно, не хочешь, чтобы до самого выпуска из училища у тебя второе погоняло было «Нюня».

Димка зло поглядел на меня исподлобья. Видимо, думал, стоит ли снова на меня кидаться. Разумно решил, что не стоит. А потом, прикрывая дрожащую нижнюю губу, вылетел пулей из расположения — так же быстро, как и ввалился. Вернулся он только через полчаса, тихий и понурый. Молча шмыгнул носом, взял из тумбочки учебники, тетради и пошел на самоподготовку первым.

 * * *

А сегодня Егор «Батя» вспомнил об этом случае. И сейчас выжидающе смотрел на меня.

Придется «колоться». А то вице-сержант Папин не отвяжется. Ответственный и серьезный. Не зря его вице-сержантом сразу поставили.

Сказать бы этому длинному: «Не твое дело!». Да не выйдет. Как сказал бы Иван Васильевич Бунша в известном фильме: «Ошибаетесь, уважаемый, это дело общественное».

Дело и впрямь общественное. И Егора — тоже. Он как никак — вице-сержант. А субординация в военном училище — жесткая. Случись какая размолвка или драка во взводе — первым делом спросят с вице-сержанта. Виноват, не уследил.

Поэтому опасения «Бати» понятны. Наверняка Егору взводный уже втер про важность сплоченного коллектива, суворовскую дружбу и все такое. Только мы в училище — без году неделя. Какой из нас «сплоченный коллектив»? Хоть и все как один — советские мальчишки, а все ж разные.

Взять хотя бы самого Егора. Из потомственной семьи военных парень. Дед его до Берлина дошел. Много наград имеет. Батя — подполковник, в части служит. Тоже в Московском СВУ учился. Да и сам Егор карьерой военного грезит. Еще школьником решил, что продолжит семейную традицию. Генералом хочет стать. Поэтому и «шуршит» по учебе вовсю. И залетов никаких себе не позволяет.

А вот братья Белкины — они же «ТТ-шки» — те другие. Полная противоположность нашему вице-сержанту. Обычные шкодливые сорванцы с шилом в заднице, из многодетной семьи. Сами пока не поняли, куда попали. Все еще не дошло до «одинаковых», что детство осталось там, за забором. Где-то далеко. В той, прошлой, беззаботной школьной жизни.

Ничего. Еще поймут.

Колян Антонов у нас — вообще из рабочей семьи. И мать, и отец, и оба деда с бабушками всю жизнь на заводе пахали. А парень влился в суворовскую братию, как родной. Будто всю жизнь тут был.

Прорвемся!

— Да не наводи ты панику, «Батя», — спокойно и миролюбиво сказал я. — Просто потрещал кое-с-кем из Зубовых родичей. Чтобы слезу не давили и служить парню не мешали. Ничего. Подуется еще немного, потом спасибо скажет.

В подробности я вдаваться не стал. Общей информации вполне достаточно.

— М-да уж… — протянул вице-сержант… — Ну ладно.

И опасливо покосился на Димку Зубова.

Парень вдруг отодвинул в сторону учебник и вырвал листок из обычной зеленой ученической тетради с заповедями пионера на обложке. А потом начал на нем что-то сосредоточенно писать. Даже язык чуть высунул от старания. Происходящее вокруг Зубова, кажется, внезапно перестало волновать.

Про сочинение, наверное, неожиданно вспомнил. Что ж, дело хорошее. А я еще успею.

Я, зевнув, снова уронил голову на вытянутую руку. Но подремать мне опять не дали. Егор будто прочел мои мысли.

— Парни! — обратился он к остальным неугомонный вице-сержант. — Все помнят, что скоро мы «Красотке» нашей скоро сдаем сочинение по литературе? Кто про кого пишет? Я — про деда. Он до Берлина дошел…

— И я про деда! — оживился Леха Пряничников.

— Я про батю! — с гордостью сказал Колян Антонов. — Там есть что рассказать. Он у меня передовик производства. На «ЗИЛе» работает. Его