Фантастика 2025-197 - Семён Нестеров

— Кстати, пацаны! — оживился Илюха «Бондарь». — И мне есть что рассказать. Не для сочинения, конечно. Но история та еще. Че, потравить?

— Давай, «Бондарь»! Трави! — милостиво разрешил Егор и устроился за партой поудобнее. С его огромным ростом это было сделать не то чтобы легко. — Слушаем тебя!

— Трави, «Бондарь»! — поддержали его другие ребята.

— Давай! Давай! — поторопил приятеля Миха Першин. И затянул потуже пояс. — Как раз до ужина время быстрее пойдет! Не знаю, как вы, пацаны, а я жрать хочу — не могу!

— В общем, — деловито начал Илюха, — дело было так. Батя у меня в тоже в Суворовском учился. Только в другом. Короче, был там у них один парень-суворовец. Отличник, активист комсомольский и все такое. На медаль шел. Гришкой звали. Гришка этот завсегда был в училище на хорошем счету. А еще танцевал классно — на балах все девчонки на него во-от такими глазами смотрели. А однажды даже подрались между собой — спорили, кто с Гришкой танцевать будет! Чуть глаза друг дружке не выцарапали. Их потом офицеры, говорят, еле растащили!

— Короче, пай-мальчик этот Гришка, — нетерпеливо перебили его. — И чего?

— И того! Вдруг — бац! Упал ударник мигом ниже плинтуса. Пропесочили Гришку в ротной стенгазете. Причем хорошо так пропесочили!

— А за что пропесочили-то?

— Так вы слушайте, пацаны, не перебивайте! — рисуясь, авторитетно вещал «Бондарь». — Батя говорил, что шли они как-то с ребятами в столовую. А путь как раз мимо казармы Гришкиной роты лежал. И вдруг видят: висит в коридоре ротная стенгазета. А там — знакомая морда, которую раньше всем в пример ставили. И гневный текст, хорошо так намалеванный, чтобы всяк издалека мог видеть: «Позор нарушителю дисциплины, заснувшему в наряде по роте!». И все в таком духе! Спустили мигом пацана с небес на землю!

— Ничего себе! Б-р-р-р! — поежился Миха. Даже скукожился весь, будто от страха. — Не хотел бы, чтобы меня вот так… на всеобщее порицание…

— Позор на все училище за то, что в наряде по роте заснул? — недоверчиво переспросил «Бондаря» проницательный «Батя». — Так? Что-то не верится! Спать в наряде — дело поганое, конечно, но чтобы так позорить…

Мне на ум сразу пришла сцена из культового фильма. Та, где бойкая и не в меру усердная управдом в исполнении шикарной Нонны Мордюковой вешает объявление: «Позор пьянице и дебоширу Горбункову С. С.».

Да уж, досталось на орехи незнакомому мне Гришке. Не позавидуешь.

— Так, да не совсем так! — подмигнул мой приятель. — Там собака чуть глубже зарыта. В общем, командиром роты был у них там какой-то подполковник. Малоприятный тип. Хитрый, недалекий… «Задницей» его пацаны прозвали. Он, короче, и был задницей. Даже внешне на задницу подходил. Лысый, пухлощекий, круглолицый… И человек гнилой сам по себе. Постоянно по мелочам придирался. И к суворовцам, и к офицерам, кто званием ниже, и к прапорам. Один раз даже кого-то из суворовцев заставил фотографию девушки порвать, которую тот на дверцу тумбочки изнутри приклеил.

— Ничего себе! — пискнул детдомовец Миха.

Я краем глаза заметил, что Димка «Зубило», в отличие от других, не принимал участие в беседе. Даже, казалось, не слушал «Бондаря». Сложил листок с каким-то написанным на нем текстом в свою тетрадку и, вертя в руках ручку, лениво уставился на фланирующую под потолком класса муху ничего не выражающим взглядом… Точно ему все было по барабану. Даже на меня, кажись, недобрым взглядом зыркать перестал…

— Короче, заступил в наряд пай-мальчик Гришка, — продолжал «Бондарь». — А этот подполковник — дежурным по училищу, в этот же день. Настал Гришкин черед нести ночную вахту на «тумбочке». И пришла им со вторым дневальным в голову одна идейка шаловливая. Нашли, в общем, мазу покемарить. Решили так: один втихаря харю плющит, а на ногу у него леска намотана. Ну, та, по которой мы кровати и тумбочки равняем. Ложится, короче, на ближайшую к коридору свободную койку. А леска тянется через весь коридор до «тумбочки».

— Хитро…

— Угу. Как только шаги проверяющего слышатся, тот, кто на «тумбочке» стоит, за леску дергает, и второй просыпается.

— И спалились?

— Еще как… Дневальный на «тумбочке» под утром сам храпака дал. Сморило его. Закемарил, не сходя с поста. Подполковник в расположение заходит и видит: дневальный спит, а на полу леска валяется. Тот, недолго думая, возьми да и дерни за конец. И тут Гришка в коридор со всех ног выбегает и орет: «Что, задница приперлась?»

— Я так понимаю, Гришка еще долго сам был в этом самом месте? — развеселился вице-сержант.

— Угу, — пожал плечами «Бондарь». — Оба спалились. А влетело на орехи Гришке. Не простил ему «Задница» обзывалки. А потом он замом начальника училища стал, и Гришке совсем плохо стало. Даже медаль к выпуску срезать хотели… Но, кажется, потом все-таки дали.

— Слушайте, пацаны! — оживился Тимур Белкин. Даже перестал бумажными пульками в брата плеваться. — А ведь леска — это реальная маза в наряде нам кемарить! Ну хитро же? Один леску держит, другой спит! Может, возьмем на вооружение?

— Не советую, Белкин! — осадил его всеведущий «Батя». — Способ старый. Им не то что наши отцы — деды пользовались в первых суворовских. И офицеры его давно просекли. Они сами через одного — бывшие суворовцы. Может, прокатит, а может, и нет. В четвертом взводе двоих таких изобретателей уже отчислили. Дважды попались за храпаком в наряде. А вы, «ТТ-шки», сами по краю ходите. Ладно… пора на ужин!

 * * *

В тот вечер болтать после отбоя особо желания ни у кого не было. Мы так набегались днем на физподготовке, что почти все мигом вырубились.

Все… да не все.

— Миха! Миха! — окликнул я приятеля.

Вернувшись из умывальника, я заметил, что приятель Миха Першин не спит. Сидит, сгорбившись, на своей кровати. Подложил под спину тоненькую подушку и смотрит в окно — на полную луну. Разве что волком не воет.

С чего бы это? Вроде двоек пока не нахватал. Да и залетов не имеется больше.

— Случилось чего? — деликатно спросил я детдомовца.

Видать, и впрямь что-то случилось. Миха — не нежненький Димка Зубов. Ему в казарме жить не привыкать. Жизнь в детдоме его