Фантастика 2025-197 - Семён Нестеров

— Андрюх! А о чем вы вчера с Першиным после отбоя терли? — полюбопытствовал Илюха, держась за поясницу. — Как же достали меня уже эти наклоны! И «Синичка» достал со своей луженой глоткой… У-ф-ф! А Вы с Першиным про какого-то Солнцева все шептались… Я слышал. Кто такой?

— О-пачки! — удивился я. — А ты чего, тоже не спал, «Бондарь»? Да у нас, походу, тут уже клуб лунатиков вырисовывается!

— Почему клуб лунатиков? — тоже, в свою очередь, удивился «Бондарь». — Это ты к чему?

Я вспомнил вчерашний разговор в умывальнике с Димкой «Зубило», который едва ли снова не закончился выяснением отношений на кулаках. И решил не посвящать приятеля в подробности. Как любила говаривать бабушка, «знает один — знает один. Знают два — знают двадцать два». И я был с ней совершенно и абсолютно согласен.

Зубов, казалось, тоже не горел желанием возвращаться к теме нашего с ним конфликта. Стоял позади меня, рядом с Лехой Пряничниковым и Михой Першиным, и исправно растрясал целлюлит и жег калории. Будто и не писал рапорт еще вчера…

— Так, ни к чему… — ушел я от ответа. — Не бери в голову, Илюх…

— Ну скажи, Андрюх! — настырно допытывался «Бондарь». Этот точно не отцепится. — Ну чего тебе? В падлу, что ли? Интересно же! А кто такой Солнцев? Пионер-герой? Вроде Вали Котика?

— Почти… — уклончиво ответил я приятелю. А потом решил приколоться. И заговорщически шепнул: — Слушай, «Бондарь»! А ты знаешь, что такое военная тайна?

— Ага! — охотно кивнул приятель.

Повелся. Аж глазки заблестели! И уши оттопыренные навострились. Не хуже локаторов. Приготовился паренек уже слушать большой и страшный секрет!

— Так вот! — весело сказал я. Мы уже закончили зарядку и шагали обратно в корпус училища — на завтрак. — Это вовсе не она! Просто за жизнь с Михой потрещали. Настроение такое было. Ничего интересного. А вообще почитай Катаева, «Сын полка». Отличная книжка!

— Ладно! — пробурчал «Бондарь». — Не хочешь — не рассказывай. Эх, так хочется чего-нибудь в топку закинуть! А до у меня уже от голода живот к спине прилип! А до построения на завтрак еще целых полчаса…

— Угу! — охотно согласился я, чувствуя, что и мой взбодренный зарядкой суворовский желудок срочно требует восполнения дефицита калорий.

 * * *

Так пролетел целый месяц моей второй нежданно вернувшейся юности. Наступил октябрь семьдесят восьмого. Во второй раз в моей жизни.

С Димкой Зубовым мы больше не ссорились, к вящему довольству «Бати» — вице-сержанта Егора, очень переживающего за порядок во взводе. «Зубило» не стал писать новый рапорт об отчислении из училища по собственному желанию. Видимо, во время ночного променада по сортиру училища этому суслику в голову все же пришли кое-какие здравые мысли, и он решил не пороть горячку.

А всего через пару дней после стычки в умывальнике я краем уха услышал, как Димка немного боязливо, но твердо говорит по телефону:

— Бабуль, нет! Нет, я сказал! Не надо сюда приходить! Я наедаюсь! Наедаюсь, говорю! Даже поправился на килограмм! Нас вчера взвешивали! Нет, бабуль, я не зайчик! Я суворовец Зубов! Буду в увольнении — зайду домой! И не надо плакать! Пока!

Одернув мундир, суворовец Зубов повесил трубку проводного телефона на рычажок и двинул по коридору в расположение. Мы с «Бондарем», слышавшие этот разговор, удивленно и довольно переглянулись.

— А парнишка-то наш со стержнем оказался! — довольно констатировал Илюха.

— Угу! — согласился я, тоже довольный, что мои внушения приятелю не были пустяшным делом. — Ладно, «Бондарь». Хорош лясы чесать. Бегом на «сампо»!

Я уже почти совсем освоился в новом мире. Или старом? Неясно, как его называть. Да оно и неважно. Короче, в СССР семидесятых. Я совершенно не хотел обратно — в мир, где я отказался от сделки с совестью, которую мне предлагал гадливый «полкан» Тополь. С радостью просыпался утром, бежал на зарядку, ходил на занятия и в наряды, тянул носок и держал плечо на строевой, радуясь тому, что я снова молод…

А еще я, как и все, шуршал по огневой подготовке и прочим предметам… А шуршать ох как надо было!

Все, что касалось военных дисциплин, давалось мне без особых усилий. Годы учебы в институте и службы в органах не прошли даром. Майор Карташов по прозвищу «Картошка», наш преподаватель по огневой подготовке, всякий раз выразительно и с удовольствием крякал, видя мои результаты. Он вообще крякал всякий раз, когда чему-то радовался. Поэтому у него было и второе прозвище — «Утка».

А вот по кое-каким остальным предметам мне, суворовцу сорока с хвостиком лет пришлось тяжко. Это другие пацаны сняли школьную форму всего три месяца назад. А я последний раз надевал куртку и штаны три десятилетия, а не месяца, назад.

«Красотка», то есть Ирина Петровна Красовская, наша преподавательница русского языка и литературы, уже наставила мне несколько тройбанов. Словил бы я у нее и «парашу», как пить дать, если бы вовремя не подсмотрел в тетрадке у «Бондаря», сколько букв «н» в слове «оловянный», и как пишется «арьергард»… А вот детдомовец Миха Першин за сочинение про Ваню Солнцева получил «⅘» и был доволен по уши.

С точными науками у меня тоже не все было просто. Хоть и получше маленько. Позабылись уже все тангенсы-котангенсы, производные, металлы-неметаллы, первый закон термодинамики и прочая школьная премудрость…

Хорошо, что на помощь пришел добряк Саня Раменский со второго курса.

— Ну, смотри, Рогозин! — сказал он мне как-то. Мы тогда разговорились у КПП. Я дежурил, а Саня в увал собирался. — Есть же хорошая маза, как все запомнить. Например:

Тело, впернутое в воду,

Выпирает на свободу

Весом выпертой воды

Телом, впернутым туды.

— Это че? — засмеялся я.

— Закон Архимеда же! — добродушно пояснил Саня. — Не слышал, что ли? Ты, молодой, не ржи, а запоминай. Пригодится. Или, например, законы Ньютона. Первый: не пнешь — не полетит. Второй. Как пнешь, так полетит. Третий: как пнешь — так и получишь.

Я призадумался. Вроде хохма хохмой. «Как пнешь — так и получишь». А если мозгами пораскинуть — так оно и есть!

— Во! — многозначительно поднял палец Саня. — Ты стихи хорошо запоминаешь?

— Да вроде не жалуюсь! — повеселел я.

Ешки-матрешки,