Фантастика 2026-16 - Александр Петрович Нетылев

Нет, нужно всё-таки собраться. Уже не пытаясь поднять голову, чародейка положила руки на виски, чувствуя, как по пальцами разливается приятное тепло, переходящее в колдовской жар. Она всегда ненавидела лечить себя. Невозможно сосредоточиться, когда боль отвлекает. Чтобы лечить, нужно настроиться на здоровую волну, а как на нее настроиться, если тело постоянно напоминает, что оно совершенно не здорово?

Чары сорвались, стоило нарушиться концентрации, но сдаваться Лана не собиралась. Сдаться сейчас — значило позволить черным делать с собой все что угодно. С сотрясением мозга она не сможет защитить себя даже в тех малых объемах, что ей доступны.

Глубоко вздохнув, чародейка начала заклинание заново. На этот раз дело пошло гораздо лучше. Камера темницы осветилась лазурным сиянием, исходящим от ее пальцев. Сперва прошла тошнота. Затем — головная боль. Сейчас сила текла спокойно и легко. Не развеивая исцеляющего сияния, Иоланта приподнялась и протянула руку к маркизу.

— Давайте, я помогу.

Исцелять других было гораздо проще. Раны Амброуса начали затягиваться на глазах, начиная с ожогов на груди. И несмотря на отчаянную ситуацию и ужасные условия, Лана почувствовала совершенно неуместно-сладкое томление от прикосновения к мужчине, который ей нравился.

Как будто до того ей сейчас было.

— Благодарю, эжени… — с лёгким удивлением в голосе ответил Амброус, и тень узнавания отразилась на его лице.

— А ведь я вас вспомнил. Вы лекарь моей невесты, благородная Иоланта Д’Исса. Мы с вами были представлены друг другу на балу в честь моей помолвки.

Лана приложила все силы, чтобы не показать, какую неуместную боль она испытала, как ранили ее эти вежливые слова. Амброус вспомнил ее только сейчас, да и то, наверное, лишь потому что она была единственной знакомой ему чародейкой. Конечно, кто она такая, чтобы хранить в памяти короткую встречу с ней? И неважно, что значила эта встреча для самой девушки. Неважно, как она думала о нем вечерами, вспоминая каждое слово, сказанное ими друг другу.

Все это неважно.

— Да, это я, — согласилась Лана, — А вы маркиз Амброус Идаволльский.

Он кивнул:

— К вашим услугам.

Иоланте хотелось рыдать, но она держалась. Хватит, достаточно опозорилась.

Дура влюбленная.

А ещё ей хотелось приободрить его, рассказать, что у них есть надежда. Лана не видела, чем кончился поединок Тэрла с командиром черных, но точно знала, что Килиана на месте боя не было. И она была совершенно уверена и в том, что он не бросит ее в беде, и в том, что этот хитрец непременно придумает умный и дерзкий план, как спасти их.

Однако понимала она и то, что если черные не знают о его существовании, то выдавать его нельзя ни в коем случае. Эффект неожиданности — преимущество, на которое Килиан, вполне вероятно, рассчитывает, и роковой ошибкой было бы его разрушить. Поэтому вместо слов поддержки девушка сказала совсем иное:

— Чего они от вас хотели? Они спрашивали о чем-то?

— Им нужны координаты Гмундн, — ответил маркиз, — Пока что я держусь; но я с ужасом представляю, что будет, когда они меня расколют. А это — всего лишь вопрос времени.

И снова пришлось ей сдержать порыв рассказать ему о том, что помощь уже близко. Нельзя. Разговоры прослушиваются.

— Что такого особенного в этих координатах? — спросила Лана, — На что они указывают?

— Я не знаю, — развел руками юноша, — Сами координаты передаются из поколения в поколение, но знание о том, что такое Гмундн, давно утеряно. Однако я сильно сомневаюсь, что халиф стал бы охотиться за чем-то незначительным и безопасным.

И почему-то Иоланте показалось, что он врёт. Или скорее, недоговаривает. Что-то он знал. Знал, но не желал говорить. Опасался прослушивания? Или просто не доверял человеку, которого видел второй раз в жизни? Очень разумно с его стороны. Лана решила, что в обоих случаях она не собирается настаивать.

По крайней мере, не здесь и не сейчас.

Несмотря на это, подобная неоткровенность лишила ее всякой охоты продолжать разговор. Теперь они молча сидели рядом. Все острее Лана чувстововала, как холодно в этом подземелье, все более крупная дрожь сотрясала её тело. Как бы невзначай она придвинулась поближе к Амброусу, чтобы хоть немного согреться. Он не отстранился, приобнял её и прижал к себе крепче, но ничего из того, о чем обычно думают мужчины, когда к ним прижимается девушка, маркиз себе не позволил.

И за это Лана была ему особенно благодарна.

Прошла, наверное, пара часов, прежде чем за ними пришли. Черные стражники, всего четверо; Иоланта подумала, что если бы она владела боевой магией, справилась бы с ними без труда. А может быть, и нет: ведь она не знала, сколько ещё охраны в коридоре и сколько сбежалось бы на шум. Да и самого халифа с его странным колдовством тоже не стоило недооценивать…

На этот раз чародейка не пыталась сопротивляться. Все равно все, чего она добилась бы, это очередной удар по голове, что лишил бы её возможности выжидать более подходящего момента. А вот Амброус, когда к нему подошли, вдруг попытался ударить одного из конвоиров по лицу. Судя по тому, как опешили они, в первый раз за долгое время. То ли исцеленные раны повлияли, то ли присутствие дамы, но в этот раз пленник оказался гораздо строптивее, чем они привыкли. Однако в конечном счёте этот бунт окончился ничем: ослабевшего и безоружного маркиза скрутили без особых проблем.

Амброуса и Лану привели в комнату, в которой несложно было опознать пыточную. Просторную такую пыточную, судя по длинному ряду кандалов на стене — на несколько человек. Весь центр комнаты занимал массивный деревянный стол из неструганных досок. Рядом с ним располагался еще один стол, поменьше, на котором были разложены устрашающего вида инструменты. По углам горели четыре жаровни, но в данный момент над ними, к счастью, ничего не накаливалось.

Пока что.

Семь человек уже ждали их, и снова лишь у одного из них лицо было открыто. Лана легко опознала его: перед ней стоял халиф Мустафа собственной персоной.

И он ее тоже узнал.

— А. Глупая женщина, думающая, что может дерзить мужчинам.

Бесцеремонно взяв ее за подбородок, колдун с недвусмысленным интересом оглядел лицо Ланы. Грубые пальцы болезненно сжимали кожу, но взгляд его, кажется, причинял даже больше боли.

— Настоящая красотка, — вынес свой вердикт халиф.

После чего, отпустив ее, распорядился:

— Вешайте его на его любимое место.