Песнь Ариадны - Guiltythree

Город был хорошо развит и довольно оживлён, даже если в нём был всего один житель. Проблема, однако, заключалась в том, что, когда Мордрет выходил из своего внутреннего Домена, всё, что он видел… было ничем.

Ничем, насколько хватало глаз, без красок, без звуков, без запахов и без движения.

Ни единой детали, которую можно было бы оценить.

Только белый туман.

Вокруг него тоже никого не было… только его собственные сосуды.

Мордрет стал тем человеком, которым был сегодня, отражая жестокую беспощадность мира обратно. Но теперь всё, что он мог отражать, — это самого себя. Каким же человеком это его делало?

По иронии судьбы, Мордрет никогда не был так одинок, как будучи Верховным — за исключением лет заключения в зеркальной клетке.

Оказаться лицом к лицу с ничем, в окружении лишь самого себя было… скучно.

На самом деле, это было совершенно невыносимо.

Скрываясь в Полых Горах, Мордрет продолжал создавать свою армию сосудов, одновременно шпионя за человечеством.

Он знал, что должен делать. Но ему просто казалось, что было бы такой жалостью, если бы человечество стёрли с лица земли. В конце концов, мир, где не существует никого, кроме него самого, был бы таким скучным.

Люди были забавными.

Он даже размышлял, нет ли другого пути…

Но прежде чем Мордрет успел как следует обдумать всё это, Порождение Снов наконец сбежал из своей лунной тюрьмы и спустился в мир смертных.

Глава 2876

Всё произошло именно так, как и предсказывал Мордрет.

Имя Порождения Снов распространялось словно чума, заражая людей и побуждая их ещё быстрее разносить эту заразу. Меняющая Звезда и Повелитель Теней отчаянно пытались замедлить этот процесс, но всё было тщетно.

Довольно скоро Астерион объявил о своём существовании миру, и через несколько дней не осталось ни одной души в двух мирах, в чьём разуме не поселилась бы мысль о нём. А затем он заразил человечество другой идеей…

Можно ли доверять Меняющей Звезде?

Даже если люди отвечали утвердительно, семя сомнения уже было посеяно в их умах. И это семя открыло врата их сердец, позволив Порождению Снов войти.

В то же время Меняющая Звезда и Повелитель Теней колебались, не решаясь вступить в открытую битву с Астерионом, поскольку тот использовал всех людей в Бастионе как живой щит.

Всё больше и больше людей подпадало под чары Порождения Снов, питая его Домен. И по мере того, как его Домен становился сильнее, Астерион тоже набирал мощь. Он уже был устрашающе силён, как никогда прежде, и с каждым днём становился всё могущественнее.

Мордрет ждал, понимая, что время наблюдений и приготовлений прошло.

Настало время действовать.

Он хотел жить…

Поэтому все остальные должны были умереть.

И вот, наконец, Мордрет покинул Полые Горы и спустился к Красному Холму.

Там проживало множество людей, поэтому он сражался в бесчисленных дуэлях душ одновременно. От обычных людей до Трансцендентного владыки города — он забрал всех.

Однако было в этом нечто странное…

Когда миллион воплощений Мордрета вошли в миллион душ…

Он был там не один.

Души обычных людей были слишком слабы, чтобы оказать ему хоть какое-то сопротивление. В конце концов, они пребывали в дремлющем состоянии и, следовательно, не обладали самосознанием. Всё закончилось в одно мгновение.

Однако с теми, кто был Пробуждённым или более высокого ранга, приходилось разбираться в бою. Там, в пограничном пространстве арены души, Мордрет мог использовать только то же оружие, что и его враги — он мог отражать их Аспекты и Воспоминания, но не более того.

И всё же он был Верховным. Расправа с воинами Красного Холма не доставила ему особых хлопот. Однако даже уничтожая их души, Мордрет не мог избавиться от жуткого ощущения.

Именно тогда он заметил странную аномалию. Казалось, на арене присутствовала и третья фигура — нечто незримое и неощутимое, но непрестанно шепчущее на ухо порабощённым людям.

Её нельзя было увидеть или услышать, но она отражалась в спокойных водах бесчисленных Морей Душ, словно расплывчатый силуэт, проступающий на гладкой поверхности.

И пока Мордрет забирал тела этих людей, превращая их в свои сосуды, призрачный шёпот той фигуры проникал и в его уши.

«Проклятье…»

Именно этого Мордрет и боялся, и именно поэтому держался от Астериона как можно дальше.

Даже если его разум был столь обширен, что ему самому с трудом удавалось сохранять его целостность; даже если он был подобен мощному и свирепому великому рою своих воплощений, выстроенному в крепость с неприступными стенами; даже если его душа была отмечена меткой Демона Предназначения…

Он всё ещё не был полностью невосприимчив к коварным силам Астериона.

Захват Красного Холма сделал его уязвимым для Порождения Снов. Он в основном сопротивлялся мыслям и эмоциям, которые этот ужасающий Верховный пытался внедрить в его разум и сердце, но кое-какой осадок всё же остался… словно слой пыли, покрывший огромное зеркало.

Этого было недостаточно, чтобы поколебать Мордрета, но достаточно, чтобы вызвать беспокойство. Однако останавливаться сейчас было нельзя. Он был твёрдо убеждён, что Астерион станет непобедимым, как только всё человечество войдёт в его Домен, поэтому время было на вес золота.

Мордрет должен был уничтожить человечество прежде, чем Астерион успеет его поглотить.

И так началась его война против целого мира.

Мордрет захватил Стеклянный Ад, Божью Могилу, Равнину Лунной Реки, Скованные Острова и все регионы между ними и Чёрными Горами. Он парализовал бассейн Реки Слёз и оттеснил силы Домена Человечества на юг.

В этом процессе он уничтожил немало людей. Число погибших в Красном Холме было самым большим, но и потери среди Пробуждённых воинов Домена Человечества оказались немалыми. С каждой смертью Мордрет чувствовал, что мир становится немного тусклее. Война, которую ему приходилось вести, совсем не доставляла ему удовольствия.

Но что он мог поделать?

Её нужно было вести, и её нужно было выиграть. Иначе именно его смерть сделала бы мир куда менее интересным.

И он продолжал. Он старался по возможности избегать дуэлей душ, не желая позволить когтям Астериона погрузиться глубже в его разум.

Но как бы Мордрет ни старался, некоторая степень заражения была неизбежна. Ему приходилось захватывать новые сосуды, чтобы восполнять потери в своей армии, и даже если он не вступал в дуэли душ, одно лишь пребывание рядом с рабами Порождения Снов понемногу ухудшало его состояние.

А иногда ему приходилось встречаться с Астерионом лицом к лицу — например, во время битвы за Озеро Слёз.