Фантастика 2025-197 - Семён Нестеров

Подумай… Знаешь, как один писатель говорил? «В человеке все должно быть прекрасно…». Вот, к примеру, понравится тебе симпатичная девчонка… И что ты с ней делать будешь?

— П-ф-ф! — снова небрежно усмехнулся Леха. — Подумаешь? Делов-то… В кино позову…

— Вот! — я многозначительно поднял палец. — В кино! А чтобы она с тобой в кино согласилась пойти, надо сначала ее заинтересовать. А как заинтересовать? Правильно! Бережным и обходительным отношением… Без всяких твоих «гы-ы» и «п-ф-ф!».

— Правильно говорите, суворовец! — раздался вдруг хорошо поставленный, громкий и уверенный голос.

Мы обернулись и, уже наученные, мигом вытянулись по стойке «смирно».

В класс вошла она — наша Мария Федоровна. Бывшая балерина, когда-то игравшая все ведущие женские партии в театре.

А сейчас она преподавала в нашем училище бальные танцы…

И не только танцы. Крохотная и худенькая танцовщица пыталась вбить в наши бедовые головы хотя бы какие-то правила этикета. И именно благодаря ей многим из нас, неотесанных чурбанов в жестком пубертате, запертых в казарме, удалось научиться вежливому обращению с противоположным полом… На встрече выпускников я узнал, что некоторые из наших ребят, оказывается, до сих пор женаты на девушках, с которыми познакомились на Суворовском балу.

— А где девчонки? — бодро спросил Димка Зубов. Он уже и забыл, что еще недавно собирался писать рапорт на отчисление по собственному желанию. Влился парень в коллектив.

— Девушки, суворовец! — мигом поправила его Мария Федоровна. — Девушки! А зачем Вам девушки на первом занятии, позвольте поинтересоваться?

— Дык… это… — неуверенно начал «Зубило». Он, в отличие от Лехи, очень ждал урока танцев. — Танцевать… с девушкой…

— Чтобы танцевать с девушкой, суворовец, — точно офицер, отчеканила балерина, — надо сначала научиться танцевать. Вы хотите девушке ноги оттоптать?

Зубов понуро молчал. А крохотная Мария Федоровна, даже в зрелом возрасте сохранившая идеально стройную фигурку балерины, царственно указала нам всем на стулья…

— Вот ваши партнерши на сегодняшний урок!

Удивленно переглянувшись, мы вздохнули. Но делать было, как говорится, нечего. Понуро поперлись разбирать стулья. Тогда я, аккуратно выписывая полукруг со своей деревянной «партнершей», и подумать не мог, что совсем-совсем скоро вспомню слова Марии Федоровны…

Глава 13

— Везет вам, братцы! — констатировал Леха Пряничников по прозвищу «Пряник», глядя на нас с легкой грустью и даже завистью. — А мне еще стоять и стоять…

Этот взгляд мне был хорошо знаком.

Так смотрели на своих товарищей, уходящих в увал, те из суворовцев, кому в выходной не досталась заветная увольнительная. На той неделе я, стоя на «тумбочке» в воскресенье, точно таким же кислым взглядом проводил толпу ребят, уверенно шагающих на КПП. В кинотеатр «Ударник» пацаны собрались, почти всей нашей дружной компанией. А меня, как назло, в наряд дневальным поставили…

Ну а сегодня Лехина очередь нас с приятелями в «увал» провожать. Все по честноку!

— Выше нос, Леха! — подбодрил его Илюха «Бондарь». — Я тебе всегда говорил: и по твоей улице проедет БТР с тушенкой! Держи хвост пистолетом! Не ты один в училище куковать остался… Зубов вон в пятницу наряд вне очереди от взводного схлопотал. Сегодня в столовой кукует, картофан чистит…

— Да валите уже! — недовольно пробурчал Леха и одернул ремень. Он явно не разделял хорошего настроения приятелей. — Друзья называются… Умеете поддержать!

— Не грусти, «Пряник»! — «поддержал» однокашника Тимур Белкин. И притворно нахмурился: — Ты… это… Леха… не забудь! Как тебя сменят, учись вальс танцевать…

— Нафига?

— Так ты же Федоровне во вторник на уроке все ноги оттоптал, — улыбаясь и невинно хлопая глазами, пояснил второй близнец. — У нее теперь, наверное, вместо тридцать шестого сороковой размер туфель… Не забудь, скоро бал в училище!

И он, взяв брата в охапку, начал вместе с ним шутливо вальсировать:

— Раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три…

— «ТТ-шки»! — рассердился Леха. — Щас обоим наваляю! Валите, говорю, пока я еще добрый!

Братья Белкины показали приятелю, лишенному увольнения, «нос» и, все так же танцуя, вывалились в коридор. А чего бы и не подурачиться, когда тебе всего шестнадцать!

— Хорош трепаться, мужики! — поторопил нас всегда серьезный вице-сержант Егор «Батя». — Шевелите батонами!

И, обратившись к Лехе, сказал:

— Ланской вон тащится!

— Дежурный по роте на выход! — мигом вытянувшись в струнку, скомандовал Леха «Пряник».

Приятель остался в училище — мужественно нести свою вахту и скучать по «увалу».

А я всего через минуту, стоя на крыльце училища вместе со своими друзьями-приятелями: Егором, Илюхой, Михой и братьями Белкиными, уже вдыхал с наслаждением морозный ноябрьский воздух. Погодка сегодня была — как по заказу. Холодно, снежно. Выпавший за ночь снег приятно хрустел под ногами. Несмотря на то, что декабрь еще не наступил, в Москву пришла уже самая настоящая зима.

Я с удовольствием одернул на себе зимнюю суворовскую форму. Надо же! А я и не думал, что когда-нибудь надену ее снова! Да и не налезла бы она на меня в мои сорок с хвостиком. А сейчас подростковая шинель на мне сидит, как влитая! Я с наслаждением окинул взглядом двор училища. Сюда уже гурьбой высыпали другие суворовцы-счастливчики, дождавшиеся увольнения. Улыбались, радуясь так рано пришедшей зиме, весело переговаривались и, конечно же, не упускали возможности пульнуть друг в друга снежками.

— Ты-дыщ! Ура! Попал! Получи, фашист, гранату!

— Э! Совсем обурел? Чуть в глаз не попал! Стрелок-ворошиловец, блин! Да я тебе щас! Сюда иди, говорю!

— А ты догони!

Я мысленно улыбался, наблюдая за ребятами. Я снова учился жить не спеша. Ждал, конечно, увалов, ужина, отбоя… Но в ту же минуту я наслаждался каждым мгновением своей новой жизни. И не хотел, чтобы она заканчивалась…

А если бы я еще знал заранее, что меня сегодня ждет! Эх! Тогда и вовсе бы сделал так, чтобы время остановилось! Что бы каждая секунда была длиной по часу… Или даже по месяцу…

Краем глаза я заметил, как по территории, зябко ежась, пробежала чья-то скукожившаяся фигурка, ужом проскользнула сквозь прутья забора и скрылась из виду.

— Едрит-Мадрид… — расстроенно покачал головой «Батя». — Опять Григорьев в самоволку ломанулся. Этому что снег, что зной, что дождик проливной — лишь бы за забор смотаться. Сколько раз я ему в его тупую башку пытался втолковать: не ходи по краю, не ходи! Так нет же! И так на