Непосвященная - Селена Ниршева

— Да, я добрался до Двора Ночи сам, не люблю полеты на этой пташке, — проскрежетал он, и в его «голосе» слышалось знакомое раздражение.

— Но где ты? — я замотала головой, бессознательно ища его взгляд в пустоте.

— Рядом, слушай внимательно, если что-то пойдет не так, ты должна произнести мое имя три раза. Мое имя — Торнхар, — громогласно, отчеканивая каждый слог, произнес он в моих мыслях.

— Торн… — начала я, пробуя это странное, тяжёлое имя.

Но демон перебил, его тон стал резким, предупреждающим.

— Торнхар, Мира. Но, если ты не хочешь соединиться со мной, зови меня Торн, когда обращаешься ко мне. И не произноси это имя вслух, ты поняла меня?

Я вцепилась в спину Бестии, ощущая, как дрожь пробегает по спине. Насколько же важно должно было быть это имя, если он сообщил его сейчас, здесь, на пороге вражеского логова.

— Я поняла… Торн.

— Умница. Я буду рядом, хотя вы меня и не увидите сейчас. Помни, если что-то пойдет не так и ты окажешься в опасности, позови меня.

— Хорошо.

— Торн? — снова позвала я в своих мыслях, чувствуя внезапный приступ вины. — Я… мне жаль, за те слова… что я тогда наговорила.

Демон не отвечал больше. Но он всё таки пришёл. Вернулся к нам. И в этой мысли была капля надежды, маленький островок твёрдой земли в бушующем океане страха.

Бестия коснулась земли, её когти впились в почву. Стража у ворот следила за нами пристально, их глаза оценивали, искали слабину.

Карион спрыгнул первым, его движения — спокойные, уверенные. Он помог мне слезть, его руки крепко обхватили мою талию, опуская на землю бережно, будто я была чем-то хрупким.

Он достал свиток, передал страже. Те изучили его, затем один из них кивнул:

— Правитель Зорах ожидает вас. Можете проходить.

Карион подал мне руку, и мы шагнули вперёд — в пасть к зверю.

На пороге нас встретила эльфийка в облегающем чёрном платье, которое едва прикрывало её тело. Грудь готова была вырваться из ткани при каждом движении.

— У нас определённые правила, — её взгляд скользнул по моим брюкам.

Я дотронулась до плаща, затем до брюк — и они исчезли.

Она оценивающе осмотрела меня, удовлетворённо кивнула и провела нас дальше.

Тяжёлые дубовые двери скрипнули, медленно распахнувшись перед нами, словно ворота в иной мир. Мы переступили порог — и мрак поглотил нас.

Зал тонул в полутьме, лишь факелы, вмурованные в стены, бросали трепещущие отблески на испещрённые древними рунами камни. Гобелены с кровавыми сценами битв колыхались под потолком, будто призраки былых побед.

Воздух был густым, тяжёлым — сладковатый аромат благовоний смешивался с едким дымом от воска и терпким духом крепкого вина.

Витражи, гигантские и мрачные, пропускали свет, разливая его по залу молочными пятнами. Бархатные драпировки, чёрные, как сама ночь, обволакивали стены, а барельефы с крылатыми чудовищами смотрели на нас свысока, будто смеясь над нашим страхом.

Гости скользили среди теней, покачиваясь в такт тяжёлой, гипнотической музыке. Орган гудел где-то вдалеке, его низкие, протяжные ноты переплетались со смехом гостей, разрывающим тишину.

Эльфийки едва были одеты — кружева, кожа, тончайший шёлк скорее подчёркивали наготу, чем скрывали её. Мужчины же щеголяли в чёрных рубашках и узких брюках, их глаза блестели хищным блеском в полумраке.

Смех, шёпоты, звон бокалов — и стоны. Громкие, непристойные, дразнящие.

Карион прижал меня крепче, его губы коснулись уха:

— Не смотри на них. Не привлекай внимание.

Его голос был низким, напряжённым.

— Мы пришли в самый разгар. Найдём укромное место и переждём.

Я кивнула, но взгляд всё равно цеплялся за развратные сцены вокруг.

Мы пробрались к дальней колонне, огромной, мрачной, будто специально созданной, чтобы скрывать тайны.

Я прижалась спиной к Кариону, чувствуя, как его руки обхватывают мою талию. Его пальцы медленно поглаживали живот сквозь тонкую ткань платья, и внутри меня разрасталось горячее желание.

Мой взгляд, против воли, прилип к сцене в считанных шагах от нас. Эльф, развалившись на диване, грубо ласкал свою спутницу, её стоны сливались с общим гулом. Я чувствовала, как краснею, отвращение и странное, запретное любопытство боролись во мне.

— Не надо, Мира, не смотри. — Голос Кариона прорвался сквозь шум, низкий и напряжённый. Его руки на моей талии слегка встряхнули меня. — Повернись ко мне.

Я отвернулась от них, и мир вокруг взорвался новыми красками разврата.

Танцующие пары превратились в сплетённые тела. Эльфы, что минуту назад лишь лениво терлись друг о друга, теперь впивались в партнёров с животной жаждой.

Я подняла глаза на Кариона.

— А нам то что делать? — прошептала я, чувствуя, как горло пересыхает. — Мы, по-моему, слегка выделяемся в этой толпе. Зорах ещё не пришёл?

— Нет, — ответил он, его взгляд скользил по залу, отмечая каждую деталь. — Но я вижу правителя Двора Земли Перитоса и правителя Двора Огня Шасура.

Я втянула воздух.

— Значит, они с ним заодно?

— Да. — Его рука сжала мою талию крепче. — Если они здесь, значит, они его союзники.

Грубый голос прорезал шум зала:

— Дорогие гости…

Мы подняли головы, оставаясь в тени колонны. На балконе, окутанный алым светом факелов, стоял Зорах.

Его короткие белые волосы, подчеркивали грубую резкость черт: высокие скулы, тонкие губы, изогнутые в едкой усмешке. Темно-серая кожа контрастировала с кроваво-красным одеянием, а красные, почти бордовые глаза скользили по залу с холодным расчетом.

Он осмотрел толпу, и его взгляд задержался на нас.

Карион среагировал мгновенно. Он развернул меня спиной к Зораху, сел на диван и усадил меня к себе на колени. Я замерла на мгновение, захваченная внезапной переменой, но затем включилась в игру, понимая его замысел.

Я завела руки за его шею, прижалась теснее и начала медленно, едва уловимо двигать бёдрами. Мои губы коснулись его шеи, я чувствовала, как горячая кожа вздрагивает под моими прикосновениями, слышала учащённый стук его сердца.

Карион застонал — низко, глухо, — и его губы почти коснулись моего уха:

— У тебя отлично получается… Он почти потерял интерес.

Но Зорах уже не имел значения. Весь мир сузился до его рук на моей талии, до его сбившегося дыхания, до того, как всё его тело отвечало мне, напрягаясь в унисон с моими движениями. Я прокладывала поцелуи от подбородка к уху, вдыхая его запах — пряный, с нотками кожи