Непосвященная - Селена Ниршева

Одного я взял на себя. Мои когти со свистом рассекли воздух, распарывая ему грудь. Плоть повисла лоскутами, обнажив почерневшие рёбра, но тварь лишь склонила голову, разглядывая повреждения, и с пронзительным визгом ринулась на меня снова.

В это время Мира, вернее, тот, кто её держал, подпрыгнула с неимоверной лёгкостью и обрушил оба меча на второго эльфа, разрезав его пополам с плеч до пояса. Две половинки тела грузно шлёпнулись на пол. Демон расхохотался и, сделав ужасающе милый, девичий голосок, прокричал в темноту:

— Мииииада, выходи-и-и…

По моему телу прошла ледяная дрожь. Это была не Мира. Это была сама Тьма, безжалостная, всепоглощающая и опьянённая собственной силой.

Пока я отвлёкся, первый эльф, чью грудь я распорол, взмахнул своими жалкими, обезображенными крыльями, подлетел ко мне и замахнулся когтистой лапой. Я устало вздохнул. Мне было не до него. Укоротив дистанцию одним шагом, я вонзил когти ему в горло, нащупал позвонки и, с силой дёрнув вбок, оторвал голову. Чёрная, густая кровь хлынула фонтаном, забрызгав мне лицо и грудь.

— Нам нужно уходить! — крикнул я демону. — Ты можешь ранить её!

«Мира» застыла, как вкопанная, затем обернулась и в мгновение ока оказалась рядом, её дыхание было тяжёлым и хрипящим.

— А мы разве не должны порубить их всех?

— Нет, — устало ответил я, стиснув зубы. — Нам нужно выбраться и доставить информацию Арону. Миада, я уверен, уже сбежала после твоего представления. Я удивлён, что стража ещё не ломится в дверь. Тишина тут неестественная.

«Мира» настороженно склонила голову, прислушиваясь. Я уже открыл рот, чтобы поторопить её, как вдруг…

Оглушающая волна магии ударила в нас, как таран. Она вырвала дверь с петлями и швырнула нас вместе с этим грузом на пол первого этажа. Воздух вырвался из лёгких с хрипом.

— Мира! — я вскочил, хватая её за руку.

Но вместо испуга в её глазах я увидел лишь ухмылку демона.

— Давай, не здесь, милый.

— Чёртов ублюдок, — прошипел я, чувствуя, как ярость закипает с новой силой.

Мы резко вскочили, осматриваясь. Эльфы, что ещё недавно предавались разврату, завопили и бросились к стенам. На смену им из каждого угла, из-за колонн стала стягиваться стража Зораха — дисциплинированная, молчаливая, с обнажёнными клинками.

— Поиграем в кошки-мышки? Чур, я кот! — пропел демон весёлым голосом Миры и снова материализовал свои теневые мечи.

Стража с диким рёвом ринулась в атаку. Я встал плечом к плечу с тем, что было Мирой, и выпустил когти. Первому стражнику я вспорол лицо от виска до подбородка, следующих двое сбил с ног мощным взмахом крыла, ощущая, как кости хрустят под ударом. Я не хотел резни, пытался лишь отбиваться, пробивать путь.

Но демон… Демон наслаждался. Он носился по залу, как вихрь, его клинки оставляли за собой лишь кровавый след. Он не рубил — он кромсал, расчленял, и всё это — под аккомпанемент своего безумного, леденящего душу хохота.

Перебив половину отряда, мы поравнялись. Лицо Миры было залито чужой кровью, она тяжело, с хрипом дышала. И вдруг в моей собственной голове прозвучал его скрежещущий голос:

— Ищейка, я неподрасчитал возможности тела. Девочка сильно устала от слияния. Долго мы не протянем.

— Вот чёрт, — прорычал я в ответ, мысленно. — Встань за мной и хватит этой бойни!

К моему удивлению, он послушался. «Мира» отступила за мою спину. Я выхватил у неё из ослабевших пальцев оба теневых меча — они обожгли ладони ледяным холодом — и стал прорубать нам выход к главным дверям, работая и клинками.

Мы почти добрались, когда я услышал испуганный, тоненький голос, настоящий голос Миры:

— Карион… у тебя крылья… они…

Я обернулся. Всего на секунду. И увидел её глаза. Не алые угли, а синие, полные ужаса, усталости и растерянности. Она смотрела на мои крылья, на когти, на окровавленное лицо, и в её взгляде было смятение.

— Потерпи немного, — хрипло сказал я. — Мы почти на свободе.

Развернувшись к двери, я подхватил её на руки, крепко прижал к груди, чувствуя, как её истощённое тело безвольно обмякло. И обратился к самой тьме внутри себя. Я не звал её, я приказал. Я прорычал, выплёскивая всю накопленную ярость, боль и страх наружу.

Поток чистой, сконцентрированной тьмы вырвался из меня. Он не был слепым взрывом — это было лезвие, волна уничтожения, которая пронеслась по залу, не касаясь стен, но разрезая пополам всё живое, что стояло на нашем пути. Крики, хлюпающие звуки, запах гари и смерти — и наступила тишина. Путь был свободен.

Я выбежал на улицу, сжимая в объятиях Миру, оттолкнулся от земли и взмыл вверх. Ветер свистел в ушах, забирая крики ужаса из зала.

— Карион, — её шёпот был едва слышен. — Я так устала…

— Ты в безопасности, Мира, — прошептал я в ответ, прижимая её ещё крепче. — Ещё немного.

В небе к нам поравнялась Бестия. Она даже не удивилась моему преображению, лишь издала короткий, понимающий звук и взяла курс к границе, летя рядом.

Заметив нас, стража Зораха у барьера подняла луки. Но Бестия, не сбавляя хода, спикировала, схватила двух из них могучими когтями и швырнула в сторону, как щепки. Наши воины по ту сторону барьера тоже занервничали, увидев меня в таком виде.

— Только попробуйте атаковать! — прорычал я, и они, опешив, отступили.

Зависнув перед сияющей стеной барьера, я встретился взглядом с Бестией. Она нетерпеливо махнула крыльями, и зависла в небе.

— Твоя очередь, — спокойно сказал я ей.

Бестия издала оглушительный рёв и извергла сгусток пламени, не лавы, а сконцентрированной огненной плазмы. Барьер затрещал, засиял ослепительно белым и рухнул в том месте, оставив в воздухе лишь дрожащие потоки магии. Проход был открыт.

Мы влетели на свою территорию и барьер тут же с силой «захлопнулся» за нами. Я приземлился, всё ещё держа на руках бесчувственную Миру, и обернулся к воинам Арона.

— Всё пошло не по плану. Завтра явимся к Арону с докладом. Летите без нас.

Один из стражников открыл рот, чтобы возразить, но встретился с моим взглядом и тут же закрыл его. Они молча развернулись и взмыли в небо.

Я усадил Миру на Бестию, аккуратно пристегнув её ремнями, и позволил своей тёмной сущности отступить. Кости с хрустом вернулись в привычное положение, крылья втянулись в спину с волной тошнотворной боли, когти исчезли. Я снова стал собой.