Непосвященная - Селена Ниршева

Мы уже собирались взлетать, как в моей голове, будто отозвавшаяся боль, прозвучал его голос:

— Если тебе интересно, ищейка, я сам доберусь до дома.

— Мне не интересно, — ядовито, в своих мыслях, ответил я.

Бестия взмахнула крыльями, и мы взмыли в ночное небо. Я смотрел на бледное, спящее лицо Миры и чувствовал, как холодная ярость снова закипает во мне.

Чёртов демон. Он всё-таки соединился с ней. И теперь мне предстояло вырвать её из его лап.

Магическая завеса от каула защищала нас от пронизывающего холода, но Мира всё равно дрожала. Я крепче прижал её к себе, стараясь закрыть собой от всего мира.

— Мира — прошептал я. — Всё хорошо, мы почти на месте.

Её молчание и эта непрекращающаяся дрожь заставляли моё сердце сжиматься. Чёрт, она замерзает. Собрав волю в кулак, я сосредоточился и направил внутреннюю энергию по жилам, заставив своё тело излучать жар. Она глубоко вздохнула и прижалась ко мне спиной ещё сильнее, навстречу теплу.

На подлёте ко Двору Неба, Бестия сбавила скорость, и Мира обернулась. В её глазах стояли слёзы, и ледяной ужас сжал мне горло. Она боится. Она видела меня настоящего, и теперь я её пугаю.

Но вместо отвращения она потянулась ко мне. Её губы, холодные от ветра, коснулись моих в нежном, вопрошающем поцелуе. На секунду мой разум отключился, захлёстываемый волной облегчения и нахлынувшего желания. Я ответил ей с той самой яростью и страстью, что клокотали во мне с момента того проклятого праздника. Поцелуй стал глубже, жарче, в нём был вкус слёз, страха и нашего общего спасения. Я прижал её к себе так крепко, что, казалось, наши сердца стучали в унисон, забыв обо всём на свете.

Но Бестия под нами издала громкий, нетерпеливый свист, предупреждая о снижении. Мира молча оторвалась, её пальцы вцепились в седло, но в её глазах я прочёл не сожаление, а обещание. Оказавшись на земле, я пригнулся к её уху.

— Я поймаю тебя внизу.

Она улыбнулась и кивнула. Эта её спокойная, почти томная улыбка сбивала с толку. Почему она так спокойна? После кровавой бойни, после моего облика… она должна быть в истерике, а не смотреть на меня с таким… ожиданием.

Я спрыгнул и выставил руки. Она мягко соскользнула в мои объятия, и на мгновение мир сузился до точки — до неё в моих руках. Мы поклонились Бестии, и та, бросив на нас свой вечно мудрый взгляд, взмыла в небо.

Не говоря ни слова, я снял с себя рубашку и выжидающе посмотрел на Миру. Она на секунду замерла, затем, не опуская с меня взгляда, подняла руки в безмолвном приглашении. Зрелище было необыкновенным. Её лицо и шея были испещрены засохшими брызгами чужой крови, а её изящное тело почти тонуло в грубой ткани моей рубашки. Она стояла посреди площадки, вся в грязи и крови, и смотрела на меня с вызовом. Внутри всё перевернулось. Я подхватил её на руки и быстрым шагом понёс в дом, в наше убежище.

Оказавшись внутри, в тишине и безопасности, я прошептал ей в волосы, всё ещё чувствуя её дрожь:

— Мира, я отнесу тебя в купель. Ты сможешь привести себя в порядок.

Она тихо хмыкнула, и её дыхание обожгло мою шею.

— Нет, Карион. Мы идём в купель вместе. И не думай, что я забуду о том, что произошло на празднике.

— Мира! — я отшатнулся, глаза расширились от изумления.

— Да, Карион, — передразнила она мой возмущённый возглас, и в её голосе зазвучали стальные нотки. — Тащи нас в купель. И продолжим то, что начали.

Волна обжигающей, животной страсти прокатилась по мне, сметая все сомнения. Она не просто не испугалась — она хотела. Хотела меня, такого, каким я был, после всего, что случилось. Я, не думая, пошел в купель, прижимая её к груди.

Дойдя до кромки воды, я остановился. В голове, поднялась неуверенность, страх.

— Ты уверена, что ты этого хочешь, а не… он? — выдохнул я, вглядываясь в её синие, такие ясные глаза.

Мира ухмыльнулась, и в её взгляде мелькнула тень знакомого демонического безумия, но на этот раз — игривого.

— Не думаю, что он представлял тебя в таком свете, Карион.

И правда, — пронеслось у меня в голове, — вряд ли демон мечтал о том, чтобы мы с Мирой занимались этим. Мысль была одновременно утешительной и пьянящей.

Я помог ей снять окровавленное платье, и оно упало на пол с тихим шорохом. Затем разделся сам, чувствуя на себе её пристальный, оценивающий взгляд. Я осторожно зашёл в тёплую воду купели, не выпуская её из рук, и опустил нас обоих в воду. Она села напротив, взяла кувшин и протянула мне. Я набрал тёплой воды и осторожно, почти с благоговением, стал смывать с её лица и шеи следы битвы. Затем намылил её волосы, втирая пену в тёмные пряди, смывая запах смерти и страха. И вот передо мной снова была она — моя Мира, чистая, хрупкая и невероятно сильная. Я тяжело вздохнул, и она, словно понимая мою растерянность, взяла кувшин и поднялась передо мной во весь рост.

Вода стекала по её изгибам, подчёркивая каждую линию. Она набирала воду и поливала меня, её руки скользили по моей коже с мылом, смывая грязь и напряжение. Её соблазнительная фигура была прямо передо мной, и эта близость, это доверительное прикосновение отзывалось во мне горячей, тягучей волной желания. Я почувствовал, как моё тело напряглось, сковывая дыхание. Сдерживаться становилось пыткой.

Закончив, она села на меня сверху, охватив мои бёдра своими, и взяла моё лицо в свои ещё влажные ладони. Я смотрел ей прямо в глаза, чувствуя, как моя плоть упирается в её горячую, влажную кожу. Одно моё движение — и я окажусь внутри. Но я боялся спугнуть этот момент, хотел растянуть его до бесконечности.

Она изучала моё лицо, и вдруг её голос прозвучал тихо, но твёрдо:

— Прими свой облик, Карион. Я хочу видеть тебя настоящего.

Чёрт. Я не был к этому готов.

— Мира, я не уверен, что смогу контролировать себя в этом облике, — честно признался я, чувствуя, как дрожь пробегает по моей спине.

— Карион, — её голос стал настойчивее, почти приказным. — Ты слышал меня. Прими свой облик.

Она говорила так уверенно, а я отчаянно нуждался в ней. Но страх был сильнее. А что, если