Фантастика 2026-173 - Александр Вольт

— Мне всё равно. Если вы прикажете, госпожа, буду жить. Если пожелаете, умру за вас, — он смотрел на высокую фигуру в багровом плаще с обожанием. Моргана протянула ему руку для поцелуя. Он упал на одно колено, как до него уже падали сотни рыцарей.

— Кто я для тебя? — колдунья добивалась полного повиновения.

— Госпожа и повелительница.

— Ты находишь меня красивой?

— Вы прекраснее всех на свете! — с жаром заверил Дик, глядя вверх.

— Что ты сделаешь, если я попрошу?

— Что угодно!

— Брось оружие…

Пояс с мечом отлетел в сторону.

— Стань на оба колена. Ты хотел бы оказаться в моих объятьях?

— Всем сердцем!

Тень колдуньи упала на Дика. Моргана приближалась, и по мере того как подходила вплотную, она росла и росла. Ее стройная белая шея качалась уже где-то под сводами потолка. Внезапно платье и мантия обвили фигуру колдуньи, как плотный кокон, и вместо багряных стали изумрудно-зелеными. Черные провалы глаз засветились желтым огнем, между губ появился раздвоенный язычок. Вытянувшись под потолок, гигантская змея стала падать на Дика с шипением, как водопад. Раскрыв пасть, она улыбалась и описывала мягкие круги, собираясь обвить его десятком колец.

Рыцарь застыл на коленях, уронив руки и восторженно глядя вверх. Но в тот миг, когда раздвоенный язычок почти коснулся его лба, в голове Дика лопнула нить, удерживающая его в подчинении. Строгий голос почти незнакомой девчонки сказал ему: "Берегись змеи!" — и внезапно Дик увидел змею, уже приоткрывшую пасть с ядовитыми клыками. Змея прямо над ним!

Он рванулся влево, кубарем прокатившись по ковру. Под действием чар Дик считал всё происходящее правильным, но всё-таки сознавал, что делает и помнил, куда бросил свой меч. Выхватив Тореллинг из ножен, он снизу рубанул по змее. Она с шипением расхохоталась: меч отлетел от ее чешуи, как соломинка.

Дик вскочил на ноги и принялся драться всерьез. Как ни проворна и огромна змея, как ни ошеломительны и сокрушительны по силе ее броски, но всё же нижняя часть ее туловища должна оставаться внизу, на ковре. Примерившись, как проскочить клинком между чешуйками, Дик рубанул змею по хвосту. Она ахнула, задрожала, как подрубленное деревце, из раны брызнула кровь. Дика привело в настоящее замешательство то, что кровь змеи — красная. Он привык к драконьей, зеленой.

На мгновение отвлекшись, он получил такой удар в грудь, как если бы его снесло тяжелым тараном. Дик отлетел к дверям и упал, ударившись раненным плечом о стену. Локоть правой руки свело слабостью, кисть онемела. Он перехватил меч левой и сумел отразить две атаки. Потом змея кольцом обвила его ноги и снова пыталась атаковать сверху, как в первый раз. Клыки блестели в нескольких дюймах от лица, когда Дик, вместо того, чтобы поднять меч вверх, качнулся вперед и вонзил клинок в грудь змеи по самую рукоятку.

Из окна башни выпорхнул и полетел над рекой протяжный жалобный стон. Этот плач Дик слышал в лесу. Казалось, это крик ночной птицы, у которой разрывается сердце от горя.

Вместо змеи перед Диком стояла маленькая круглолицая девочка со светлыми волосами. Она прижимала руки к рукояти меча, между ее пальцами текла кровь.

— Силана? — Дик схватил ее за плечи. — Что это?

— Спаси меня, Дик, — прошептала она. — Вытащи меч…

— Нет! — он убрал руки, словно обжегся. Маленькая фигурка перед ним сгорбилась, одновременно выросла и съежилась. Ее волосы стали ещё белее, платье превратилось в лохмотья, нос загнулся хищным крючком. Руки, сжавшие рукоять Тореллинга, покрылись узлами вен и морщинами. Старуха из леса жалобно стонала и раскачивалась, умоляя пощадить ее. Ей и так недолго осталось жить. Пусть Дик только избавит ее от мучений. Его меч причиняет ей такие страдания, которых ее старость не заслужила. Она просит пощады!

Он отрицательно мотнул головой:

— Уже слишком поздно. Только причиню вам лишние мучения, пытаясь вытащить лезвие.

— Помоги мне, — слабым голосом попросила старушка. И казалось она вот-вот упадет и вцепится в сапоги Дика. На всякий случай он отступил на шаг. Но сухая сгорбленная фигурка не падала, а только качалась, как прежде змея, собираясь напасть. Когда старуха подняла лицо, оно побелело и стало молодым. Волосы наоборот, почернели и расползлись по плечам, как живые. Умирающая колдунья выпрямилась, и на Дика смотрела прекрасная молодая женщина с невыразимо печальными глазами.

— Ты убил меня, — с мягким упреком с трудом выговорила она. — А ведь я тебе нравилась, верно? Ты говорил, что прекраснее меня нет на свете…

— Это сказал не я, — очень спокойно возразил Дик. — А то, что вижу сейчас, не вы. Настоящая вы не такая.

— Откуда ты знаешь? Я умираю. Я теряю способность к перевоплощениям. Это мое последнее лицо. Настоящее…

— Хотите меня обмануть, но не выйдет. Ваше настоящее лицо зеленое, с раздвоенным языком!

— Дурачок, — бледно улыбнулась Моргана. — Все колдуньи в битве могут превращаться во что угодно, но по-настоящему я человек. Убедишься в этом, когда я умру. Вытащи меч…

Дик молча покрутил головой. Его трясла нервная дрожь, зубы стучали, он старался не подавать вида, как ему страшно.

— Убери меч!! — яростно вскрикнула колдунья, и стало ясно, что сейчас она страдает по-настоящему. Но не от боли, от страха, что придется в самом деле умереть от руки мальчишки.

Моргана шаталась, теряла последние силы, а Дик не собирался ей помогать. Он медленно отступал к дверям, мечтая умчаться прочь без оглядки. Но дверь заперта.

— Дик!! Посмотри на меня!.. — колдунья рухнула на колени и с мольбой протянула руки, пытаясь ухватиться за ниточку жалости, которая ещё могла ее вытащить из смертельной трясины. — Избавь меня от мучений. Твой меч жжет мое сердце огнем. Дай мне перед смертью вздохнуть свободно! Это последнее желание, ты не можешь отказать, Дик! Помоги, пожалуйста!..

— Не могу, — его голос дрогнул, по щекам прочертили дорожки слезы. — Очень хотел бы облегчить ваши страдания, но не могу сделать того, что вернет к жизни змею.

— Я человек, Дик! — заклинала Моргана. — Я всего лишь слабая женщина! Я хочу жить! Я ведь ещё так молода…

На все ее причитания Дик только молча отрицательно качал головой, прижавшись спиной к двери. Снова