"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

Бабушку в окно, но она вывернулась и поползла к двери. Илан открыл ей створку, из коридора тут же донеслись несколько запрещенных, весьма замысловатых тирад, грохот брошенных инструментов и топот бегущих ног. Илан пожал плечами, недоумевая, чего тут страшного. И закрыл дверь, когда Бабушка вытекла из кабинета окончательно.

— Лентяй, — сказал ему Мем. — Ты бы хоть проводил ее. Так нам паркет никогда не заменят.

— Господин префект, я хотел по делу сказать…

— Подожди со своим делом. У меня тоже есть дела.

Илан смирно сел на край скамьи у дальней стенки.

Мем развернул перед господином Саомом карты.

— Хотел бы попросить вас, господин Саом, посмотреть вот сюда и подумать, не видите ли вы здесь общего? Нет ли рядом с Солончаками или неподалеку от Болота пещер или заброшенных выработок, к которым мог бы подходить вот этот план. Мне нужны пещеры, где минимум три входа, делящиеся минимум на тринадцать ветвлений. Можно больше, меньше нельзя. И желательно, чтоб там не бродили ни кладоискатели, ни контрабандисты, ни воры.

Господин Саом взял карту ловушек в руки и поднес к глазам. Потом достал свое увеличительное стекло и навел на карту побережья.

— Шлаковая гора, — сказал из своего угла Илан.

— Извините, господин Саом, — сказал Мем. — Этот парень никого не уважает и лезет во все мои дела.

— А мальчик прав, — покачал головой господин Саом. — Это, должно быть, Грязные пещеры у Шлаковой горы. Там, где рухнул старый акведук и завалил их камнями. От них полторы лиги к морю до солеварни, три лиги вдоль берега до поселка Болото, и четыре в сторону пустыни до наших Солончаков. И город на другой стороне болота — сколько оно там шириной, лига с четвертью, не больше. Там еще камень этот стоит… из которого памятник делали, да не доделали…

— Солёный адмирал, — подсказал Илан.

— Извините, господин Саом, — еще раз сказал Мем. — Илан, откуда ты знаешь?

— Как откуда? — секретарь даже обиделся. — Мы из Болота всегда бегали туда играть. В контрабандистов и береговую охрану. У меня там друг заблудился, восемь дней его искали.

— Нашли? — спросил господин Саом.

— Сам вышел. В Солончаках, на кладбище. Только тронулся умом. Стал слышать голоса.

— То есть, пещеры те больше, чем на тринадцать ветвлений? — уточнил Мем.

— Намного больше. Но входов из незаваленных акведуком только три.

— А от чего они остались, что там было? Что за история у этого места?

— Не знаю, — сказал Илан. — Просто пещеры. Грязные.

— Добывали серый камень для мостовых, только он там быстро кончился и был плохой, — с поклоном ответил господин Саом. — Я не помню, чтобы кто-нибудь зачем-нибудь туда ходил. Слава у этого места нехорошая, там лет сто назад был разбойничий лагерь, так, говорят, разбойников в этих пещерах сначала поймать пытались, а когда надоело, взяли, да замуровали заживо. Заложили большими камнями от акведука. Потом входы разобрали, но не нашли никого, ни живыми, ни мертвыми. С тех пор пошла дурная слава. Для контрабандистов пещеры слишком близко к солеварне, а если там зажечь огни, видно будет через болотную заводь даже из города. Сама каменная выработка заброшена давно. Плохое место.

— Спасибо, господин Саом, — поклонился Мем. — Мне жаль, что я вас потревожил и заставил ехать сюда из Солончаков. Оказывается, я мог бы расспросить и своего секретаря…

— Да что вы, — стал мелко кланяться в ответ господин Саом. — Я всегда рад лишний раз вас поблагодарить. Вы оказали нам такую услугу, я так вам благодарен, можете просить у меня, что пожелаете!

— Илан! — строго сказал Мем, выпроводив господина Саома, рассыпающего бесконечные благодарности. — Давай, выкладывай, что знаешь! Не жди, пока к тебе приступят с пыткой или подопрут обстоятельствами. Я вижу, что у тебя что-то на уме. Я не пещерный лев, я не отъем тебе голову, если ты найдешь и доложишь что-то полезное. Или ты задумал выловить предателя самостоятельно? Ты что-то знаешь. Говори!

Илан съежился в своем углу и даже прикрылся локтем.

— Я… ничего не знаю, — пропищал он. — Записку, которую вы дали Джате, я таскал с собой и забыл про нее. Вчера вспомнил и отдал инспектору Номо!

Мем сел за стол и взялся руками за волосы.

— Ладно, — сказал он через некоторое время, успокоив в себе желание взять Илана за шиворот и ударить об стенку. — Я обещал не откусывать тебе голову за глупость. Хоть ты и заслужил. Иди сейчас и разыщи мне Номо вместе с этой запиской. Где бы он ни был, и что бы ни делал. Сюда его.

— Он вас боится, — опасливо выглянул из-за локтя Илан.

— Да и черт с ним! Мне нужна сама бумажка, а не этот трус!

— Простите меня, я не подумал… — начал было Илан смелее.

— Иди, я тебе сказал! Без оправданий!

Мем чувствовал, что контроль за событиями утекает у него сквозь пальцы, как сухой песок. Даже перекладывая часть задач на других, и подтягивая помощников ближе к себе, его не удержать. Пес знает, что у кого в голове. У той же госпожи Мирир. У Адара, у Номо. Даже у Илана. И сколько еще мелких, бесхвостых, как звезды, или волокущих за собой хвост из прошлых грехов, как комета, но абсолютно неучтенных факторов, объявляющихся вдруг, вмешается в его дела и в его жизнь. Сначала кажется, что ничего не понимаешь. А разгадка-то почти в руках. Только наведи телескоп. Потом кажется, все в порядке, все держишь. А оно бац и рассыпалось. И утекло. Один хвост мелькнул.

* * *

Совесть Илана жила отдельной от Илана жизнью. Было четко разграничено, как Илан хочет, и как на самом деле надо. Один отшельник на проповеди как-то рассказывал, что это хорошо — когда человек знает между такими вещами границу. Значит, не все потеряно. Мир еще не погиб и держится надеждой на людей с живой совестью.

И как раз сейчас совесть сочла необходимым проснуться. Помоги Номо, толкала она. Он один мается, не знает, что делать, а положение инспектора на испытании не позволяет ему сейчас просить помощи у тех, кто соображает больше и лучше него. Он не только в своих интересах старается, он расследует покушение на Джату. В чем Илан должен быть заинтересован напрямую. Если брать по совести.

Илан послонялся немного по префектуре, поискал Номо, чтобы вернуть его к префекту. Нигде его не обнаружил. Спросил в казармах — там не знали. Спросил у дознавателей — сказали, ушел куда-то. Спросил у инспектора Дару, тот, как всегда, спешил и отмахнулся. Илан хотел уже испробовать последнее средство из возможных