"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

— Что он делает у меня в префектуре?

— Где-то же нужно греть свои надежды. Ему кажется, так он ближе к печке. Мне его жаль, если честно. Я хотел бы ему помочь, но я говорил тебе — это дрянная местная политика. Насквозь местная, насквозь дрянная. А с общеполитической точки зрения время для моей помощи еще не настало.

* * *

Такого шторма Илан не видел ни в старой управе, ни во время облав в портовых кварталах, ни в самом море. К счастью, буря хватала и била о скалы только бывшее портовое отделение прежней управы. Видимо, как наиболее прибрежное.

Начиналось все невинно. К Илану подкатил Иши с разговором.

— Ты останешься в префектуре, если северного начальника уволят? — как бы невзначай спросил он.

— С чего его должны уволить? — удивился Илан.

— Ну… говорят тут разное. Вроде, Адар с самого начала метил на его место. Ты видел, какой префект с утра был загнанный, а Адар довольный? И из адмиралтейства вчера люди приходили с префектом беседовать. А вместо него говорили с Адаром, хоть Адар и не заместитель.

Илан посмотрел на Адара. Довольным тот не выглядел. Скорее, обеспокоенным. Возможно, Номо уже успел раскрыть ему в подробностях то, как ночью, ни с того, ни с сего попал на допрос.

— Нет, — покачал головой Илан. — Не уволят.

— Забьемся?

— На сколько?

— На пятак желтыми.

У Илана не было таких денег. Он снова оглянулся на Адара. Тот сидел за своим столом и недобро смотрел на чернильницу вместо бумаги, что положил себе читать. Адар был зол. И Адар был растерян, почти как Номо ночью. Разве что Адар никогда не заплачет.

— Забьемся, — согласился Илан.

— А деньги-то есть?

— Достану. А у тебя?

Иши показал две монетки по два лара и какую-то мелочь. Илан ударил ему в ладонь кулаком, на этом они разошлись каждый в свою сторону ожидать дальнейших событий. Потом из адмиралтейства вернулся префект, и началось веселье.

Для начала, северянин вышел на середину общей залы и похлопал в ладоши, как делает хозяин бродячего театра, собирая на рыночной площади публику. Потом аккуратно завернул верхние рукава, за шиворот извлек большого и тяжелого инспектора Адара из-за его стола, поднял в воздух и посадил на стопку книг на соседнем дежурном. Книги разъехались под Адаром, тот чуть не упал, вцепился в столешницу руками и выглядел глупо. Если к моменту появления префекта в зале еще не все отвлеклись от работы, то, когда попадали на пол книги, из-за ширм, разных комнат и углов повыскакивала префектура полным составом, даже доктор поднялся наверх из своего склепа.

— Господа, немного внимания! — объявил префект. — Я хочу поделиться со всеми желающими опытом построения карьеры в имперской чиновничьей структуре. Как известно, есть способы годные, и негодные. Про годные я рассказывать не буду, все и так их знают: это терпение, послушание, прилежание, преданность делу, дисциплина и труд. Но, поскольку на верных примерах обучение проходит значительно дольше, чем на неверных, а у нас некоторые, как я вижу, хотят всего, сразу и сегодня, мы подробно разберем сейчас один негодный способ: донос на начальника. — Он достал из-за пазухи густо исписанный лист бумаги и продемонстрировал всем.

Адар вжал голову в плечи и сполз с дежурного стола. Наверное, забрался бы и под стол, если бы положение не обязывало сохранять хоть видимость достоинства.

— Господин префект, позвольте мне объясниться… — забормотал он, засовывая пальцы за воротник рубахи — Адару нечем стало дышать.

— Не позволю, господин Адар, — объявил префект по-прежнему стоя к Адару спиной, а лицом к людям, собравшимся на свободной площадке между ширмами. — В вашей ситуации чем больше человек объясняет, тем больше становится понятно, что хвост у него в пыли. Думаю, вы достаточно мудры, чтобы понять это и осознать свои ошибки. Есть вещи, господин Адар, которые нельзя купить любой ценой. Уважение, например. Не знаю, как вы, а я не привык использовать право сильного и добиваться уважения, макая, например, людей головой в нужник или подставляя их под начальственную раздачу, как вы поступаете с господином интендантом и с господином казначеем ради своей выгоды. Воспитание не позволяет мне так себя вести. Поэтому если кто-то еще меня не уважает, он может выйти сейчас вперед и заявить мне об этом в лицо. Господин Номо, вам слово.

— Нет-нет, — замотал головой Номо и попятился к арке, под лестницей. — Я ничего плохого говорить не хочу…

Префект сделал вслед за ним несколько шагов:

— Почему, господин Номо? За свою честь нужно бороться, а не отползать к казармам, засунув язык в задницу. Вы не обязаны быть со мной любезным, если не чувствуете ко мне уважения. Вы не обязаны работать в префектуре, если у вас нет к этому желания. Вы не обязаны слушать своего дядю Адара, если не видите, что он решает за вас правильно. Или вы предпочитаете терпеть? Вы мальчик воспитанный — раньше розгами вас было не за что, но теперь-то чего боитесь — пороть вас уже поздно, никто вам ничего не сделает. Разве что сами себя накажете своим безволием. Выходите вперед и говорите! Не оглядывайтесь. Ваш дядя, господин Адар, уволен с должности старшего инспектора. Он может остаться в префектуре дознавателем, если хочет заслужить уважение терпением, послушанием и трудом. Только пусть обратится к доктору: быть может, доктор пришьет ему на место ум и честь. А вы, господин Номо, свободны в своем выборе, я не ваш дядя, я вас не принуждаю. Либо вы остаетесь и начинаете делать дело, не спрашиваясь у дознавателя Адара, либо ползете в свои казармы и там превращаетесь в рядового солдата или уползаете вовсе, но тогда чтоб здесь я вас больше не видел. Свои три волшебных желания вы исчерпали, сейчас я исполняю последнее!

"Минус еще два инспектора, — за спиной Илана пробормотал, ни к кому не обращаясь, Лурум. — Кто ж работать-то будет? Я один за всех, что ли?"

— Господин Лурум, — префект словно услышал его реплику и протянул Луруму листок с доносом. — Возьмите этот образец негодного подхода к построению карьеры и прикрепите его рядом со списком запрещенных слов и действий на общей доске. Пусть будет напоминанием о должном и правильном. Господину интенданту и господину казначею — в том числе. Если им кажется, что за ними никто не следит и никто их не проверяет, это до поры до времени. И всего лишь кажется.

Илан впервые за несколько дней улыбнулся. Случилось