"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

Мем взял чистый лист и стал писать господину Саому записку с просьбой встретиться в префектуре в самое ближайшее время. Собрал свои секретные бумажки вместе с дневником, положил за пазуху. Потом отправился к писарю и попросил карту побережья. Карту ему дали, но самую общую. Без господина Саома все равно не разобраться. Поднялся на второй этаж. Свернутый в трубку ковер из кабинета лежал вдоль стены, из-за двери доносилась песенка про серую лошадку. В казначейской господин казначей и господин интендант громко разбирались, кто виноват в утреннем конфузе, кому именно следует воровать поскромнее и что теперь делать. Местами выражения были из списка запрещенных. Мем не стал им мешать. Пусть сами делят, чей кусок славы больше.

В кабинете из-под стола выглянул Илан с тряпкой в руках. Пол был весь в белых разводах, вода в тазу и ведре такая, что хоть сейчас лепешки из нее пеки. Здесь Мем тоже мешать не стал. С разрешением не появляться в адмиралтействе у него неожиданно образовалось много свободного времени. Но от арданских загадок уже пухла башка, а в шумной префектуре к полудню все надоели так, что век бы их не видеть, ни своих, ни засланных от Римерида. Мем тер ладонями виски, стоя в дверях собственного кабинета, и соображал, чем полезным ему сейчас заняться, когда его втолкнул внутрь неслышно подкравшийся доктор.

— Иногда, — сказал он строго, — невредно бы помнить, что при жаркой погоде повязки на ранах следует менять ежедневно. Или хотя бы раз в два дня. Если не хотите осложнений.

Из-под стола снова выглянул Илан.

— Иди, погуляй, — велел ему Мем. — Потом домоешь.

Доктор был не в настроении. Поджимал губы, чуть звонче, чем обычно, бросал ножницы в металлический лоток.

— Полегче, — попросил его Мем, когда Наджед довольно чувствительно дернул за кончик хирургической нитки на самом крупном шве.

— Нежные все… как плесень, — недовольно пробормотал Наджед. Просить прощения, видимо, не было записано у него в привычках.

В ответ Мем сделал вещь, которую ему сложно было бы объяснить и оправдать, окажись он неправ. Он протянул свободную руку и выдернул у доктора золотую булавку из шейного платка. Наджед отшатнулся и попробовал закрыть ладонью шею, но Мем удержал его больной рукой за локоть, а здоровой отвернул ткань. Дотронулся пальцами до того места, где, теоретически, должен быть кадык. Мем угадал. Как ни старались его и всех вокруг обмануть. А, собственно, кого еще могла порекомендовать госпожа Мирир?..

— Ну и… зачем? — едва слышно прошептал доктор. Любое использование силы нагоняло на него страх. Чуть не до остановки дыхания, как у Химэ. У него получалось побороть эту реакцию, просто не сразу. Кто-то здорово напугал его однажды, не иначе.

— Хотел убедиться, все ли я понимаю правильно, — объяснил Мем и укоризненно покачал головой: — Доктор, ты — девчонка…

— Какая я тебе девчонка, — зло смотрел из-за очков Наджед. — У меня сын ровесник твоего секретаря. Теперь что? Я здесь больше не работаю?

Мем разжал пальцы. Как парень, доктор был красавчик. Как женщина… даже близко нет. Слишком крупный рот, слишком острый нос, слишком выступающие скулы, слишком высокий рост, слишком костлявые и сильные руки, слишком низкий голос. Возраст наверняка больше, чем кажется. Ключицы выпирают так, что заметно сквозь одежду, груди нет, фигуры нет, тощая. Походка, жесты, одежда на ней сидит мужская — словно надо так… Совсем ничего привлекательного. Никаких чувств, никаких ощущений, словно не человек, а стекло. Идаши. Не спит ни с кем, пока не отомстит. Или просто ни с кем. Сейчас Мем понял, что это на самом деле значит. Идаши — все равно "он". В стерильном отношении. Можно было даже признать, Мем к нему привык. Именно к такому. По крайней мере, в роли женщины представить себе Наджеда не получалось. Даже если переодеть и по-другому причесать — один высокомерный взгляд сквозь очки все испортит.

— Как пожелаешь, — ответил Мем. — Не нравится — не держу. Нравится — оставайся. Я не хотел обидеть. Только посмотреть.

— Посмотрел?

Мем кивнул. Доктор подобрал свою булавку, быстро заколол платок.

— Никогда не дотрагивайся до меня больше, — сказал он и снова взялся за ножницы. — Надоел мне протягивать руки. Или скажу твоей жене, что пристаешь, — и нажал на один из прокусов так, что у Мема глаза полезли на лоб. — Вот это место мне не нравится. Придется потерпеть…

— Как тебя на самом деле зовут? — спросил Мем, когда заново раскуроченную руку ему залепили лекарством и завязали.

— Тебе зачем?

— Хочу хоть немного знать, с кем приходится работать.

— У тебя есть претензии ко мне, как к специалисту?

— Пока никаких.

— Тогда просто забудь. Меня зовут доктор Наджед. И я знаю свою работу.

Мем, честно признаться, так ничего и не понял. Если он рассчитывал, что выбьет из равновесия и вызовет таким образом идаши на откровенность — ничего не вышло. Ни единого лишнего слова. Вокруг кого Наджед ходит со своей неосуществимой местью? Зачем ему префектура, а киру Хагиннору присмотр за ним в префектуре в лице Намура? Ладно, когда приходится решать загадки, загаданные врагами. А когда их загадывают люди, которых, пусть относительно, но считаешь своими?.. Все-таки нужно идти домой и ложиться спать. Когда сутки не спишь, бред какой-то в голове.

* * *

Пока Илан решался сознаться в родстве с предателем имперских интересов, префект ушел в сторону усадьбы.

Илан прогулялся туда-сюда по условной границе садов, пиная мелкое крошево — осколки ограды, отделявшей в прошлом усадьбу от городского архива. Но пересечь невидимую границу и пойти следом так и не решился. Сел под кустом на каменный блок и стал смотреть за муравьями. В муравейнике кипела работа. Натоптанными привычными путями муравьи спешили по делам, строго соблюдая систему и порядок. Каждый отвечал за свой участок работы, каждый был готов помочь товарищу, каждый знал, чего хочет, и свое место в этой жизни. С этой точки зрения префектура напоминала муравейник. Порядка там, конечно, было поменьше. Жалобщики вообще не соблюдают никакой системы, сегодня их привалило, почти как в первый день. Служащие сбились с ног. На помощь инспекторам уже вызвали и дознавателей, и даже писарей. В муравейнике никто не отлынивал. В префектуре же был кое-кто, не принимавший участия в спасении от завала делами и бумагами.

Бывший инспектор Адар некоторое время после выволочки простоял возле своего стола, бессильно сжимая кулаки. Потом принял решение,