Секретарь - Ал Коруд

Под слойку и кофе мы обсуждаем возможности.

— Ты прав, нам без покровительства сверху не обойтись.

— Но и кому попало эту идею не подсунешь. Она должна дальше идти.

Кузнецова смешно щурит глаза, как будто вглядываясь в будущее. Ой, лучше не надо!

— Тут уровень горкома.

— У тебя есть прямые выходы?

Девушка смело тряхнула головой, мягкие волосы каскадом колыхнулись, вызвав во мне странные чувства.

«Сука, думай о деле!»

— Найдем!

Ох, как глаза загорелись. Это настоящая работа, а не тупая отчетность и формальные соревнования. Здесь можно себя показать и память оставить.

— Только чур я при деле.

— Разумеется! — вот сейчас на меня смотрел глава комитета комсомола. — Кто работать станет!

— Я к тому, что нам бы оставить честь открытия себе. Сама понимаешь…

— Тут надо будет крепко подумать. Я с мамой посоветуюсь, она в интригах больше меня понимает. Ты меня на танцы приглашать собираешься?

Ёшки орешки, а тут вечером народ оказывается оттопыривается! Звучит сначала что-то более бойкое, затем включают медляк. Наше советское хитовое. Группу не знаю. Беру Наталью за руку и уже после замечаю, что она вся пунцовая. Очень может быть, что еще ни с кем из парней и не танцевала. Я стараюсь держаться уверенно, сразу беру дело в свои руки. То есть скромно кладу одну руку на талию, второй беру ее. Расстояние между нами приличное. Понемногу расшевелил Наташку, а она умеет двигаться! В кафе народ более взрослый, на вид студенты, но наш рост даем возможность особо не выделяться. Постепенно мы сближаемся, и ее тело вплотную начинает будоражить. Пожалуй, пора закругляться. Приходится показать на часы, мама ее отпустила до девяти.

В этот раз проводил ее до двери в подъезд, на улице стало зябко, и мы малость продрогли. Наталья оказалась неплохой собеседницей, начитанной и с разносторонними интересами. И танцами она, оказывается, занималась класса до восьмого. Так что тут я угадал. Почти. Только не рассчитывал, что мне достанется прощальный чмок в щечку.

«И что это сейчас было?»

Домой вернулся в расстроенных чувствах. Нет, тому Степану здорово бы подфартило, а но меня сейчас гложет совесть. Я же девушку, по существу, использую. Тьфу ты, не пользую, но все равно. В доме как обычно дым коромыслом. Мама уехала в деревню, и на кухне идет «большая игра». Батя и дядя Олег сегодня потребляют портвейн. Нет не бормотуху, а что-то крымское приличное.

— Где нынче носит молодое поколение?

Батя ставит на плиту сковородку.

— Да так…

Олег хитро прищуривается:

— Это кто просто так тебе помаду на щеке оставил?

Я бросаюсь в ванну и быстро смываю «следы преступления». Хорошо мамы дома нет! Иду переодеваться к ужину.

Мамины котлеты с картошкой божественны! Она еще из того поколения, когда из какашки любая хозяйка конфетку сделает. Оставшуюся с супа говядину проворачиваем, добавляем сала и хлеб и получаем вкуснейшие котлеты. Мужики заканчивают партию и с любопытством посматривают на меня. Еще бы! Сынок вырос и водится с девушками. Куда делся необщительный и неуклюжий пацан?

— Она кто, Степ?

Делаю покерфейс и отвечаю

— Секретарь школьного комитета комсомола.

У отца реально отваливается челюсть, а Олег зашелся в смехе.

— Смотри, Миша, а сынок у тебя на мелочи не разменивается! Карьеру начинать сразу с дивана собирается.

— Типун тебе на язык!

— Молчу-молчу!

Но втихаря Олег мне подмигивает. Я неспешно подливаю огня.

— Диван неудобен.

Немая сцена. Но меня выдают глаза.

— Стопку накатишь, герой-любовник?

— Чего сразу так серьезно? — но стопку я пододвигаю. Отец мне иногда наливает попробовать. Большой парень. Пусть лучше батя нальёт, чем в подъезде какую-нибудь гадость друзья. Да и пятерками семью порадовал. Родители в последнее время как-то меня серьезней воспринимать стали. И меньше опекать. — О делах разговаривали.

Дядя Олег подначивает:

— О комсомольских?

— О чем еще?

— Ну-ну.

«Молодой, свежий, задорный. Нужный растёт мужчина».

Прощаюсь и двигаю к себе в комнату. Надо как-то унять «Эскадрон моих мыслей шальных».

Глава 6

Партия — Ленин — комсомол

Так и началась моя комсомольская жизнь. Чем обычно занимается комитет комсомола в советской школе? Комсомольская организация руководит работой пионерской организации. К тому же активно ведется процесс по таким направлениям, как: учебная, культурно-массовая, шефская, патриотическая, идейно-политическая, трудовая и спортивная работа. Чуете нагрузку на секретаря? Ну и как всякий умный руководитель Кузнецова должны была распределить ее по остальным. Для этого имелись комсорги и просто активисты. В понимании преподавательского состава советской школы они имели право на некоторые преференции. То есть пропуск урока по уважительным, снисхождение в отметках и поощрения в виде грамот и путевок на мероприятия. Так что активистом быть неплохо.

И что существенно важно — бюрократия, конечно, имеется, но она еще не приняла такие маразматические масштабы, как в двадцать первом веке. Когда учителя и врачи вместо основной работы заполняли бессмысленные бумажки. Основным документом секретаря являлся план работы, с которым регулярно знакомился инструктор из райкома. Там же галочкой отмечали выполнение. Когда настоящее, когда формальное. Шоб було! Никто не обращал внимания на ерунду, но знаковые события должны исполняться вчистую. Иногда секретаря комитета выслушивали на парткоме школы. Ну и в торжественные мероприятия по важным датам присутствие обязательно. День революции, рождения комсомола или товарища Ленина, первого мая. Там приходилось регулярно светить фейсом. И не только в школе. Иногда даже присутствовать в горкоме.

Так что должность хлопотная, но тебя автоматически отмечают, «где нужно» и присматриваются. Могут в институте позвать в комсомольское Бюро. Оттуда прямое шоссе в райком или остаться в ВУЗе в качестве аспиранта. Да много где дадут дорогу в стране советской записному активисту. Стройотряды, научные коллективы, производство. Да и в будущем так же дела обстоят. Знавал девочек, что «грудью» проложили место в Думу. Не депутатами, конечно, но и в помощниках можно обзавестись кучей нужных связей. Под лежачий камень вода не течет. Ха-ха, иногда и под лежачий. Отставить шуточки!

Мне же откровенно нравилась более камерная атмосфера наших встреч. «Сядешь вдвоём-втроём там в палаточке, всё разложишь… душевно… вот такого вот забьёшь… спокойно, без базаров без всяких».

Мои частые контакты с секретарем не остались без внимания однокашников. Вернее сказать, одноклассниц. Из парней разве что Виктор шипел нам вслед, когда видел вдвоем под ручку на улице. Очевидно, понял, что я мечу выше его ранга. Но судя по взгляду, нечто нехорошее на меня затаил. Я ведь показательно его ни во что не ставлю. Честно говоря, плевать