Секретарь - Ал Коруд

с меня хватит на сегодня поцелуев. Что-то они мне боком выходят. Может, ну его на фиг этот комсомол? Как-нибудь иначе наверх выплыву. Ага, как какашка! Потом ведь смоют. В число отходов мне войти не хотелось. А вот пожить весело даже очень. Наше поколение лишили выбора. Советского или капиталистического, как и каких-либо правил. Так что мы в основном прожжённые циники. Домыслить идею мне по пути домой не дали.

— Степыч, ты чего на тренировку не пришел? Нам в выходные играть!

Лешка поглядывает недобро. У нас был уговор.

— Извините, парни. Дела срочные образовались. Но сегодня обязательно. Сейчас за формой домой метнусь и в спортзал.

— Договорились. Тебе еще удар надо отработать.

Он имел в виду подающий. Слишком сильно луплю по мячу.

После тренировки засел за уроки. Удивительно, как молодой мозг успевает запомнить столько информации! Особенно тогда, когда ты знаешь для чего это все. В принципе большую часть можно усвоить и на уроках, если не спать. Многие из учителей умеют доносить информацию, особенно если задавать им конкретные вопросы. Там уже посыпятся знания из высшей школы. И фанаты педагогики такое любят и тебя запоминают с лучшей стороны. Всегда пойдут навстречу в плане консультаций.

Так что считай физика, химия и математика у меня в кармане. Сочинение напишу, у меня был опыт копирайтинга, когда в издательстве работал. Бизнес в приснопамятном девяносто восьмом накрылся, деньги долго оттуда выбивал. Пришлось тогда вспомнить некоторые прошлые навыки, в том числе и фотографию. А тут как раз начался бум гламурных журналов. Писать туда было не так сложно. Кропал сразу нескольким изданиям, пока руку не набил и связи не завел. В итоге оказался в кресле руководителя медиа в одной из госструктур. Моя биография богата на такие выверты.

Уже во время ужина вспоминаю:

— Пап, надо завтра со мной к директору.

У мамы падает на пол ложка, батя поднимает донельзя удивленные глаза. Видимо, Несмеянов особо в безбрачиях не замечался. Но голос отца не дрогнул:

— Нахулиганил?

— Да не то что бы… Несправедливо это. Ответил на пять, поставили четыре, потом за поведение три? Разве так можно?

Отец качает головой:

— Неправильно!

Мама умнее и смотрит на меня с подозрением:

— Ты что-то не договариваешь, Степа.

Да, ее не проведешь.

— Пререкался с классной на уроке.

Вот тут батя уже чуть не поперхнулся.

— Твое воспитание, Миша! У мальчика нет авторитетов!

— Потеряны ориентиры. Куда пойдет это поколение и где в итоге окажется?

Маман моментально поворачивается, и я еле уворачиваюсь от удара полотенцем.

— Ишь ты как научился! Тебе в театре выступать, паяц! В выходные будешь сидеть дома.

Я доканчиваю котлету и роняю:

— Не могу. Соревнования районные по волейболу. Пацанов и школу подводить нельзя. И с Наташкой планы.

Немая сцена. Отец осторожно пододвигает к себе стакан с чаем. Он почему-то любит пить из стаканов в подстаканнике. И чтобы лимон с сахаром был.

— Что за Наташа?

— Наш секретарь комитета комсомола. Должен же я участвовать в общественной работе? Да, папа? У меня еще просьба к тебе будет. Мне нужен портативный магнитофон с микрофоном на время. Где можно такой достать?

— Это еще зачем?

— Интервью брать. Дело серьезное, потом подробности узнаете.

— Ну если серьезные…

Удивила мама. Она считала Кузнецову хорошей, правильной девушкой и в нашей связи, видимо, не видели ничего предосудительного.

— Я тебе найду у нас на работе. Был такой у ребят в радиоузле.

— Спасибо, мам.

Чмокаю ее в щечку, по пути тырю шоколадную конфету и исчезаю в своей комнате. Вслед слышу реплику про невоспитанное поколение.

Тяжелый день — не понедельник, а пятница. Ученики устали учиться, преподаватели учить. Все ждут субботы. Малышня отдыхает, у старших уроков мало, и не все учителя в них задействованы. И обычно никаких общественных мероприятий. Я веду себя как ни в чем не бывало, не обращая внимания на заинтересованные взгляды одноклассниц. Ростикова держится в стороне, но задумчива и не меня не смотрит. Наташка, как вошла и села за парту, так в мою сторону головы не повернула. Я понуро роняю голову:

«За двумя зайцами погонишься!»

Математика и физика прошли на ура. Пятерка и четверка. Николай Иванович, учитель физики и к тому же искрометный рассказчик по меркам моего будущего молод. Чуть за тридцать, но по-мужски серьезен и вальяжен. В женском коллективе записным ботаником быть чревато. И он возглавляет негласную школьную группировку, куда кроме него входит физрук и НВПшник. Иногда к ним присоединяется учитель литературы Сан Саныч. Трудовика туда не взяли по банальной причине — любит заложить за воротник и берега путать.

По слухам, и они могут приложиться, но культурно. В закрытой рекреации, куда был доступ не всем, стоит столик для настольного тенниса, имеется магнитофон и удобный диванчик. Директору подобные сборища не нравятся, но Николай Иванович и Саг Саныч — двигатель и опора для проведения различных мероприятий, так что неформальный клуб пока не трогают. Хотя ходят слухи, что там бывают молодые преподавательницы из других школ, как и юные практикантки. Но кто без греха? Покажите мне его!

Сегодня Николай Иванович мной недоволен. Забыл выучить до конца теорему.

— Ты, парень умный и потому спрос с тебя выше. Усек?

— Да, — я уныло смотрю на четверку и двигаюсь к парте.

Вот тут меня и настигает взгляд Натальи. Такой задумчивый и непонятный. Дьявол, как плохо от кого-то зависеть. Особенно от женщин! Фима толкает вбок.

— Несправедливо. Ты ведь все ответил.

— Забей. Он меня готовит к экзаменам, потому и спрашивает больше. Сам как, к контрольной готов?

— Страшно.

— А ты делай, как я говорил!

Мной предложен Илье очень простой, но эффективный способ. Требуемые теоремы и формулы переписать несколько раз в тетрадки. В прошлом мне не раз помогало. Тактильная память работает.

— Ладно.

Судя по пыхтению, Илюха на совет забил. Интересно, кем он стал в той жизни? Серый троечник смог выжить в лихие девяностые?

После уроков сразу на тренировку. Но успеваю заскочить в кабинет комитета. Кузнецова в этот раз там не одна, да и я по делу. Комсорги девятых удивленно на меня уставились.

— Послезавтра все в силе? Я беру первое интервью.

Ответ суховат, даже чересчур:

— Хорошо. В понедельник выслушаем вас.

Захлопываю дверь и медленно двигаюсь к лестнице. Дьявол, дери! С одной стороны, это же отлично, что у нас будут лишь деловые отношения. Но что такое внутри меня рвется наружу? Глаза аж защипало. Нет, братцы полурослики. Мы, оказываясь в иной реальности, и сами становимся другими. Я сейчас себя все