Приступить к ликвидации! - Алексей Михайлович Махров

— Сломался — не значит сдался, — резюмировал Валуев, когда я закончил. — Это ты правильно понял. Он станет искать лазейку. Попытается тебя убить. Но пока — будет работать. А там посмотрим. Если даст хорошую информацию — можно его и дальше пасти. Если нет — ликвидируем. Как бешеную собаку.

Я кивнул, допивая чай. Валуев доел свой бутерброд, отодвинул кружку и посмотрел на меня усталыми глазами.

— Слушай, пионер. Я больше суток на ногах. Мне надо поспать хотя бы несколько часов. Разбуди меня ровно в шесть. У нас сегодня встреча в ресторане с теми попутчиками из поезда, Хофмайером и Шпайделем.

— Спи спокойно, мы, похоже, вне подозрений, — кивнул я. — Я пока в город схожу, осмотрюсь.

— Ты это… — Петр уже встал, но задержался. — Поосторожнее там. Увидишь деда Игната — переходи на другую сторону. Нам пока рано с ним на контакт выходить. И, конечно же, в букинистический не суйся. Перед встречей с «Пастором» нам надо будет всё вокруг тщательно проверить. Разведчики, обычно, именно на явках и связи проваливаются.

Валуев скинул сапоги, бросил шинель на спинку кресла и лег на кровать. Даже не лег — рухнул, как подкошенный. Через минуту он уже спал. Я прислушался — дышал ровно, глубоко. Богатырский сон.

Я аккуратно собрал со стола остатки еды, завернул их обратно в бумагу, убрал в кухонный шкаф, жалея об отсутствии привычного мне холодильника. Заварочный чайник помыл и поставил на подоконник в кухне — сушиться. Оделся, машинально проверил «Браунинг» в кармане брюк — на месте. Надел новую фуражку, поправил перед зеркалом, вышел на улицу.

Дневной Минск был совсем не похож на утренний или вечерний. Солнце висело высоко в небе, и город буквально сверкал. По Кайзерштрассе двигалось множество людей — офицеры и солдаты — деловой походкой, богато одетые гражданские и какие–то размалеванные дамочки — неспешной.

Я тоже пошел деловой, быстрой походкой, чтобы не выделяться на фоне «коллег». По сторонам не пялился, но на самом деле внимательно осматривался, почти не поворачивая головы, стараясь запомнить каждую мелочь. Свернул с Кайзерштрассе в переулок — узкий, с двухэтажными домами, выкрашенными когда–то в желтый цвет, а теперь облупившимися, с темными провалами окон. Из подворотни вдруг так сильно пахнуло гнилыми отбросами, что я невольно поморщился и ускорил шаг. По переулку вышел на параллельную улицу — Фридрихштрассе. Здесь было потише — навстречу попались всего несколько прохожих, судя по одежде — местных. Они жались к стенам, не поднимая лица.

Сделав по окрестностям приличный круг, я снова вышел на Кайзерштрассе, прошел мимо кафе «Линденалле». Внутри горел свет, посетителей значительно прибавилось — почти все столики оказались заняты. Вондерера среди них не было. Я прошел дальше, к магазину Книппера.

Услышав звон колокольчика, старик поднял голову от прилавка, где раскладывал коробки с форменными пуговицами.

— А, герр лейтенант! — улыбнулся он, узнав меня. — Я и не надеялся, что вы так быстро вернетесь. Чем могу служить?

— Добрый день, герр Книппер, — кивнул я, оглядывая полки. — Мне нужны кое–какие мелочи. Носки, трусы, майки. И, если есть, комплект повседневной формы — мой уже не первой свежести, а в тылу, сами понимаете…

— Понимаю, герр лейтенант, отлично понимаю, — закивал старик, выбираясь из–за прилавка. Он двигался медленно, с трудом переставляя ноги, но глаза его были живыми и цепкими. — Для фронтовиков у меня всегда все самое лучшее. Позвольте, я подберу.

Он подошел к полкам, снял несколько картонных коробок, поставил на прилавок.

— Носки — шерстяные, но тонкие, отличного качества. Трусы — из мягкого хлопка. Майки — тоже. А форма… Сейчас посмотрим, что имеется вашего размера.

Он ушел в подсобку, принес брюки и мундир из плотного серо–зеленого сукна, без погон и петлиц.

— Вот, примерьте, герр лейтенант. Сорок восьмой размер, рост третий. Должно подойти. Прошу вас сюда, за занавеску.

Я вошел в примерочную. Ремень с кобурой «Парабеллума» повесил на крючок для одежды, а «Браунинг» положил на пол, прикрыв сапогами. Старик этих манипуляций с оружием не увидел — деликатно отвернулся к полкам, делая вид, что рассматривает пуговицы. Брюки сели идеально — в талии чуть свободно, в бедрах — в самый раз, длина точно по росту. А вот с мундиром не повезло — он оказался узок в плечах.

— У вас фигура спортсмена, узкие бедра, широкие плечи, — критически оглядев меня, резюмировал Книппер, когда я вышел из–за занавески, чтобы посмотреться в зеркало. — Вряд ли вам подойдет что-то стандартного размера — вам придется шить мундир на заказ, по мерке. Я могу подсказать хорошего портного.

— Хорошо. На заказ, так на заказ, — с сожалением сказал я. — Сколько с меня за всё остальное?

— Носки — три рейхсмарки пара, возьмете три пары? Девять марок. Трусы — по две марки, майки — по три. Берете по две штуки того и другого? Десять марок. Брюки — двадцать пять. Итого… — он пошевелил губами, считая, — сорок четыре рейхсмарки.

Я отсчитал деньги. Старик аккуратно упаковал покупки в бумагу, перевязал бечевкой.

— Спасибо, герр лейтенант, — сказал он. — Заходите еще. А мундир вы можете заказать у герра Целлера. Он лучший портной военной одежды в городе. Его мастерская здесь недалеко, на Фридрихштрассе. На прошлой неделе я продал ему рулон замечательного сукна, наверняка он не успел израсходовать всё. Если скажите ему, что пришли по моей рекомендации — он обслужит вас без очереди. Иначе придется ждать неделю, а то и две — у него очень много клиентов.

— Обязательно воспользуюсь вашим советом, — пообещал я. — Мундир мне действительно нужен. Завтра же схожу к Целлеру.

— Передать ему, чтобы ждал? — спросил Книппер.

— Да, если вас не затруднит, — кивнул я.

— Не затруднит, мы по вечерам встречаемся за карточным столом, — улыбнулся старик.

— Передайте ему, что я зайду завтра в одиннадцать утра, — сказал я. — Спасибо, герр Книппер и всего хорошего!

Я вышел из магазина с бумажным свертком в руке — до широкого использования пластиковых пакетов додумаются еще не скоро. Я еще раз прошел по Кайзерштрассе до самого конца, мимо дорогих магазинов с невыносимо чистыми стеклами витрин, до площади,