Чужая душа — товар штучный - Zutae

Когда Алексей вошёл, аль-Гураб сидел в кресле и перебирал какие-то бумаги. Рядом стоял Рашид. Алексей уже привык, что Рашид всегда рядом с магистром, но сегодня он выглядел особенно серьёзным.

— Подойди, — приказал аль-Гураб.

Алексей подошёл, низко поклонился. Как всегда, от магистра не исходило ни тепла, ни холода — он был словно пустота, чёрная дыра, которая не излучает, а только поглощает. Алексей давно заметил, что самые сильные маги умеют прятать свою силу. Они не давят аурой, как те, кто помельче — они просто есть, и от этого становится не по себе. Рашид как-то объяснил: «Чем выше ранг, тем меньше тебя распирает магией наружу. Настоящий мастер — как глубокий колодец: вода есть, но её не видно».

— Ты просился в город, — сказал аль-Гураб, не поднимая глаз. — Дважды. Я отказал.

— Да, господин.

— Знаешь почему?

— Нет, господин.

Аль-Гураб поднял голову. Чёрные глаза без зрачков смотрели изучающе, как всегда.

— Потому что ты слаб. Не магически — там у тебя потенциал выше, чем у многих. А слаб головой. Ты не знаешь города, не знаешь людей, не знаешь, как здесь всё устроено. Вышел бы — и либо убили, либо обманули, либо продали обратно в рабство.

Алексей молчал. Спорить с архимагистром было бесполезно и опасно.

— Но сейчас, — аль-Гураб сделал паузу, — до твоего первого экзамена осталось два месяца. Если ты его не сдашь — отправишься обратно на рынок или в работники. Сам знаешь.

— Знаю, господин.

— Чтобы сдать экзамен, тебе нужно не только овладеть магией, но и научиться добывать нужные ингредиенты, находить общий язык с разными людьми, понимать, где правда, а где ложь. Всему этому в академии не научат.

Алексей насторожился.

— Поэтому я даю тебе шанс, — продолжил аль-Гураб. — Проверку. Сходишь в город, найдёшь аптекаря по имени Абу-Тахир, купишь у него корень адраха. Это редкий ингредиент, нужный для экзаменационных зелий. Справишься — получишь постоянный пропуск в город и право готовиться к экзамену самостоятельно. Не справишься — будешь сидеть в академии до самого экзамена и надеяться на чудо.

Он взял со стола медную пластинку с отверстием и цепочкой, бросил Алексею.

— Твоя. Временная. На один выход. Вернёшься с корнем — получишь постоянную.

Алексей поймал пластинку, сжал в кулаке.

— А если меня остановят? Спросят, почему ученик первого ранга в городе?

— Скажешь, что по поручению магистра аль-Гураба, — усмехнулся тот. — Моё имя здесь всё ещё кое-что значит. Даже для стражи.

— Я справлюсь, господин.

— Посмотрим. — Аль-Гураб махнул рукой. — Иди. Рашид объяснит, где искать.

В коридоре Рашид догнал его, положил руку на плечо. От Рашида, в отличие от магистра, исходило ощутимое тепло силы — он был четвёртого ранга и не скрывал этого полностью. Алексей всегда чувствовал его ауру как лёгкое давление, к которому уже привык.

— Слушай внимательно, Девятый. Корень адраха продаёт старик по имени Абу-Тахир. Лавка в северном ряду, у фонтана с зелёной плиткой. Не перепутай — там два фонтана, тебе нужен тот, где вода течёт из медного кувшина. Цена — не больше трёх серебра. Если запросит больше — торгуйся. Если начнёт наглеть — уходи, я сам схожу. Но лучше не подведи.

— А если кто привяжется? Стража или... другие?

— Ты ученик аль-Гураба, — Рашид усмехнулся. — Даже первого ранга. Здесь это значит больше, чем ты думаешь. Но не лезь на рожон. И запомни: в городе есть места, куда соваться нельзя. Квартал кожевников, портовые склады, улица Медников после заката. Понял?

— Понял.

— Тогда иди. И не подведи. От этого зависит твой допуск к экзамену.

Сарандия за стенами академии оказалась совсем другой. Алексей вышел через главные ворота, предъявив стражнику временную пластинку. Тот — здоровенный детина с кривой саблей на поясе и шрамом через всю щёку — глянул лениво, кивнул и махнул рукой: проходи. Ни обыска, ни лишних вопросов. Имя аль-Гураба и впрямь работало.

Но стоило сделать несколько шагов по узкой улочке, вымощенной потрескавшимся камнем, как мир взорвался красками, звуками и запахами.

Город жил. Кричали погонщики ослов, громыхая деревянными колёсами телег по булыжнику. Где-то надрывался петух, хотя солнце уже давно встало. Из пекарни тянуло свежим хлебом с тмином и кунжутом, а через два дома — резкий запах дубильной кожи, от которого защипало в носу. Женщины в чёрных покрывалах, из-под которых виднелись только глаза, подведённые сурьмой, торговались с зеленщиком из-за пучка мяты. Босые мальчишки сновали между ног, выкрикивая новости, которых никто не слушал, и норовя стащить что плохо лежит.

В толпе мелькали не только люди. Алексей заметил высоченную фигуру в зелёном плаще — острые уши, раскосые глаза, плавные движения. Полуэльф, судя по всему, из тех, что живут в южных кварталах. Рядом с лавкой менялы сидел на корточках коренастый краснокожий тип с маленькими рожками, прикрытыми грязным тюрбаном. Полуджинн-ифрит, такие работали в порту грузчиками — их сила позволяла таскать тюки, от которых любой верблюд бы рухнул.

Алексей шёл и смотрел по сторонам, впитывая всё, как губка. Он считал шаги, запоминал повороты, отмечал про себя, где стоят стражники (у каждого перекрёстка, но смотрят лениво), а где их нет. В его прошлой жизни было понятие «ситуационная осведомлённость» — здесь оно называлось просто «умение выжить».

На углу, где две улочки расходились в стороны, ему преградил путь старик с корзиной инжира.

— Купи, сынок, — зашамкал он беззубым ртом. — Сладкий, как мёд, мягкий, как...

— В другой раз, отец, — Алексей вежливо обошёл его, но краем глаза заметил, как мальчишка лет десяти, отиравшийся рядом, скользнул рукой к поясу. Рефлекс сработал быстрее мысли: ладонь перехватила тонкое запястье.

— Ай! — взвизгнул мальчишка. — Пусти, дяденька!

— Руки убери, мелкий, — тихо сказал Алексей, глядя ему в глаза. Мальчишка дёрнулся, но хватка была железной. — Я тебя запомнил. Если ещё раз увижу — не поздоровится.

Пацан вырвался и нырнул в толпу. Старик с инжиром смотрел на Алексея с уважением.

— Ты не здешний, а быстро учишься, — хмыкнул он. — Иншалла, проживёшь долго.

Алексей кивнул и двинулся дальше. Рука чуть дрожала — не от страха, от адреналина. В Москве он бы, наверное, даже не заметил воришку. Здесь глаза были на затылке.

Фонтан с зелёной плиткой и медным кувшином нашёлся быстро — вода текла из кувшина тонкой