Восхождение Морна. Том 10 - Сергей Леонидович Орлов

В ответ Виктория одарила меня таким взглядом, что в нём ясно читалось моё ближайшее будущее: а именно тихая, мучительная и обязательно медленная смерть где-нибудь в придорожном овраге, подальше от лишних свидетелей. Я мудро рассудил, что испытывать судьбу дальше не стоит, и предусмотрительно прикусил язык.

А вот с Мирой вышло куда занятнее, и я, чего скрывать, наблюдал за ней с тем тихим, почти детским удовольствием, какое испытываешь, когда у несокрушимого с виду человека вдруг обнаруживается неожиданная, до смешного обычная слабость.

Дело было вовсе не в стеснении. Раздеться при всех для неё было не сложнее, чем поправить ремень — профессионалу её закалки на такие мелочи попросту наплевать. Проблема была в самой одежде.

Привыкшая к боевому снаряжению, в простом деревенском сарафане Мира чувствовала себя до того непривычно и неуютно, что-то и дело одёргивала подол и поводила плечами, словно платье ей мешало и сковывало движения. Грозная убийца, способная вырезать отряд головорезов, в этом платье вдруг становилась похожа на нескладную деревенскую девчонку, и эта мысль явно не давала ей покоя.

А следом обнаружилась вторая беда, уже более серьёзная. Хвост. Длинный и гибкий, метра в полтора, он торчал сзади и задирал подол кверху, выставляя на всеобщее обозрение упругую попку. Мира пристраивала его и так, и эдак, но платье всё равно задиралось, и со спины открывался вид, после которого её точно запомнила бы вся деревня.

Она не стала с этим долго возиться, а просто спустила лямки, спокойно развернула платье на себе задом наперёд, достала кинжал и одним коротким движением распорола ткань там, где приходился хвост. Затем продела его в свежую прорезь, вернула лямки на место и повела плечами, проверяя, держится ли. Платье село ровно, подол опустился куда положено, и проблема исчезла так же буднично, как и появилась.

— Я, конечно, не специалист, — заметила она, оглядев себя, — но что-то мне подсказывает, что боевые химеры-наёмники обычно не ходят в одежде местных доярок.

— Согласен, — отозвался я. — Но другой одежды пока что всё равно нет, так что будем обходиться тем, что есть.

Покончив с переодеванием и ещё раз прогнав легенду, мы тронулись к деревне.

Вблизи Ольховка выглядела ещё благополучнее, чем издалека. Дома стояли ровными рядами, крыши крепкие, заборы свежие и недавно покрашенные, по дворам бродила сытая, ухоженная скотина, а над трубами поднимался ровный домашний дым. Обычная зажиточная деревня, каких много, и ничего особенного в ней вроде как не было.

Разве что та девушка в лесу оставила после себя странное послевкусие. Но я тут же напомнил себе, что мир вокруг магический, и мне его ещё познавать и познавать. Может, жрицы огня все немного странные? Гадать сейчас не было смысла, так что я выкинул эти мысли из головы. Дело наше простое: передать весточку и идти дальше.

Нас заметили задолго до того, как мы подошли к первым домам. Сначала на дороге показался мальчишка лет десяти, который гнал хворостиной двух гусей. Увидев нас, он замер на секунду, а потом бросил своих гусей и со всех ног рванул обратно в деревню, выкрикивая что-то на ходу. Я даже не успел понять, тревога это или радость, но уже через пару минут получил ответ.

Народ начал стягиваться нам навстречу — постепенно, один за другим. Сначала подошли несколько мужиков, что работали ближе к дороге, за ними потянулись женщины, отложившие свои дела, а следом высыпала детвора, которую всегда тянет поглазеть, стоит в деревне случиться чему-то интересному. Так что к тому моменту, как мы поравнялись с крайними дворами, нас встречало уже человек двадцать, и я слегка напрягся, прикидывая, чем всё это может обернуться.

Как ни странно, нас смотрели с откровенным, почти детским любопытством. Люди разглядывали химер, перешёптывались, показывали пальцами, и во всём этом не было ни капли угрозы — только живой интерес тех, к кому гости заглядывают хорошо если пару раз в год.

— Глянь, глянь, кошка какая огромная!

— Да не кошка это, дурёха, а химера. Получеловек-полуживотное!

— А голубь-то, голубь! С человека ростом! И красивый такой…

Сизый, естественно, тут же раздулся от важности и принял позу настолько героическую, насколько это вообще возможно для существа, которому полчаса назад велели изображать молчаливую птицу. Хорошо хоть, рта не раскрывал, и на том спасибо.

Из общей массы вперёд вышел крепкий мужик средних лет, вытирая руки о холщовый фартук, и оглядел нас с головы до ног спокойным, оценивающим взглядом.

— Здорово, путники, — сказал он без враждебности, но и без особого тепла. — Издалека идёте? И куда, если не секрет?

— И тебе не хворать, — отозвался я, входя в роль простого работяги из артели. — Идём во Вьюжный, на заработки. А к вам завернули по дороге, обещание одно выполнить. Но если приютите усталых людей на пару часов да накормите, в долгу не останемся.

Эти простые слова словно сняли с людей последнее напряжение. Мужик кивнул, лицо его разом подобрело, а вокруг сразу загалдели все разом.

— Да чего там в долгу, какие счёты! Заходите, конечно!

— Алёна, ставь чугунок, гости же!

— А правда, что во Вьюжном за химер хорошо платят?

Нас повели в деревню, наперебой расспрашивая обо всём на свете: откуда мы, что видели в дороге, кусается ли кошка, говорит ли птица, и сколько стоит такого зверя прокормить. Я отвечал общими словами, не вдаваясь в детали, и всё ждал удобного момента, чтобы перейти непосредственно к делу.

Момент подвернулся, когда нас вывели на небольшую площадь в центре деревни, где вокруг нас сам собой собрался почти весь местный люд.

— Помощь нам и правда не помешает, — сказал я, повернувшись к мужику в фартуке, который так и держался за главного. — Дело в том, что мы ищем одну женщину, потому что её дочь просила кое-что ей передать. Эту девушку мы встретили в лесу по дороге к вам, и назвалась она Зоряной.

Гомон резко оборвался. Будто кто-то наверху повернул рычаг и выключил в деревне все звуки. Улыбки застыли на лицах, а потом начали медленно сползать. Женщина, которая только что звала какую-то Алёну ставить чугунок, прижала ладонь ко рту. Мужик в фартуке отступил на шаг, и его взгляд, ещё секунду назад спокойный и доброжелательный,